Дьявольский коктейль

И не нашел бы в этом ничего странного.

В конце концов Ивен скрепя сердце расстался с этой кучей и принялся рассуждать о том, как использовать ее так, чтобы проявить весь заключенный в ней символизм. Конрад сказал, что не отказался бы от баночки пивка, но Хагнер указал вперед и сказал:

- Ондер-Саби.

Это оказался очередной лагерь, такой же, как наш. Хагнер отправился поболтать с коллегами.

- Олифанты на реке Салиджи, - сообщил он, вернувшись. - Если поедем прямо сейчас, возможно, увидим их.

Ивен вытащил нас из-за столика в тенечке, оторвав от недопитых стаканов, и мы покатили дальше по усиливающейся полуденной жаре. Более разумные смертные обмахивались веерами и подумывали о сиесте, но для Ивена «олифанты» были превыше разума.

В «Рейнджровере» было жарко, как в духовке.

- Жарко сегодня, - заметил Хагнер. - Завтра будет еще жарче. Лето наступает. Скоро пойдут дожди, и весь парк зазеленеет.

- Нет-нет! - встревоженно выпалил Ивен. - Парк должен быть выжженный, как сейчас. Негостеприимный край, голый, голодный, хищный, агрессивный и жестокий. А не какой-то там пышный и зеленый.

Хагнер, разумеется, понял не больше десятой части сказанного. После долгой паузы он просто повторил ужасную весть:

- Через месяц, когда начнутся дожди, парк будет весь зеленый. Тогда будет много воды. Сейчас мало. Все маленькие реки сухие. Будем искать олифантов на больших реках. На Салиджи.

Он проехал несколько миль и остановился у большого деревянного навеса для защиты от солнца, стоящего на краю долины. Внизу текла река Салиджи. Ивен мог гордиться своими «олифантами»: целое семейство плескалось в воде, поливая друг друга из хоботов и приглядывая за детенышами.

Поскольку это было место, официально предназначенное для пикников, нам позволили выйти из машины. Я с удовольствием потянулся и полез в красную коробку за источником влаги. Конрад держал в одной руке камеру, в другой - банку с пивом, а Ивен погонял нас всех, точно плеткой.

Было девяносто градусов* в тени. Мы с Хагнером уселись за столик и съели несколько привезенных с собой сандвичей.

* По Фаренгейту; около 32° по Цельсию.

Хагнер предупредил Ивена, чтобы он во время съемки не отходил слишком далеко от убежища, дабы не искушать голодных львов. Но Ивен, естественно, не поверил, что может встретиться с голодным львом. И не встретился. Он утащил Конрада с «Аррифлексом» ярдов на пятьдесят вниз по холму, в кусты, чтобы снять слонов с близкого расстояния, но Хагнер потребовал, чтобы они вернулись. Он сказал мне, что, если Ивен все-таки встретится со львом, он, Хагнер, потеряет работу.

Конрад вскоре вернулся, вытирая пот со лба. Вспотел он не только от жары. Он доложил, что за камнями кто-то рычит.

- В парке тысяча двести львов, - сообщил Хагнер. - Когда львы хотят есть, они убивают.