Дядя самых честных правил 6

— Ну, можно и так, — хмыкнул монах. — Ты, отрок, заканчивай, а я пойду горло промочу.

И ушёл, бормоча себе под нос что-то о котах и некромантах.

* * *Остаток свадьбы меня старались не трогать. Я слегка переоценил свои возможности и залился некромантской силой по самое горлышко. Лукиан, увидев меня, только головой покачал и посоветовал не расплескать, гад эдакий. Вот я и сидел, стараясь «переварить» остатки заклятья. А окружающие люди подсознательно чувствовали во мне нехорошее и старались обходить стороной. Даже старичок-помещик отсел подальше и не смотрел в мою сторону.

— Тебе на пользу, — заметил потом Лукиан, — резерв от такого упражнения хорошо растёт.

Но от этого было не легче. Хорошо хоть Таня поддержала: мы выждали положенное время, чтобы не обижать Сашку с Бобровым, и вдвоём уехали в Злобино.

* * *Через неделю Бобровы уехали в Павлово. Перед этим я выдал им целую кипу бумаг: документацию на телеграф, тетрадь с заданиями по деланной магии для Сашки и книги для её учёбы. При прощании было много слёз, но мне кажется, рыжая быстро утешится. Рядом будет любимый муж, её ждут новые дела и самостоятельная жизнь.

Провожать дочь приехал и Добрятников. Пётр Петрович и не думал печалиться — улыбался и давал молодым шутливые наставления. Увидев мой удивлённый взгляд, он тихонько сказал:

— Ах, Константин Платонович, так ведь хорошо же! Так удачно замуж дочь выдал, зять человек замечательный. Тем более не в чисто поле едут. Я за неё полностью спокоен. Кстати, ещё одну дочку в ученицы взять не хотите? Или, может, у вас ещё один Бобров есть? Присылайте к нам в гости, примем со всеми почестями!

Я только вежливо улыбнулся. Становиться поставщиком женихов для Добрятниковых я не собирался. Да и в ученицы брать никого из них больше не хотел — Сашка была самая толковая, а остальные думали только о замужестве.

— Кстати, Пётр Петрович, не могли бы вы задержаться потом? У меня есть к вам дело.

— Да, конечно.

Как только молодожёны уехали, я отвёл Добрятникова в кабинет и усадил в кресло у окна.

— Пётр Петрович, помните, вы слышали писк моего телеграфа?

Добрятников поморщился.

— Забудешь такое. Первые две ночи даже заснуть не мог, думал, с ума схожу. Только потом сообразил, что это эфир пищит.

— Очень хорошо.

— Да чего же хорошего, Константин Платонович?

— Хорошо, что вы мне об этом сказали. Сидите здесь и будете говорить, когда снова услышите писк.

Недовольно буркнув, Добрятников всё же кивнул. Я отошёл к своему столу, где были разложены приёмник с передатчиком, и несколько раз нажал на ключ.

— Пищит?

— Пищит, — сварливо подтвердил Добрятников.

Вытащив needle wand, я склонился над телеграфом. Добавил на передающей и принимающей Печати по длинной петле и снова нажал на ключ.

— Пищит.

— Также или слабее?

— Хм… Вроде послабже.