Дядя самых честных правил 6

Факелы погасли, вода остыла и бежала, как и прежде, а Таня спала у меня на руках.

Ко мне бросились Настасья Филипповна и Киж. Мертвец взял девушку, а ключница принялась вытирать и кутать её в одеяла.

— Хорошо, и хорошо весьма.

Монах потянулся, улыбаясь во все тридцать два зуба и обернулся ко мне.

Что-то сломалось за время, пока я был в ручье. Или починилось? Не знаю, что и думать. Справа от меня стоял незримый Анубис. Шакал положил руку мне на плечо и насмешливо скалился, глядя на Лукиана.

— Вот, значит, как, — протянул монах, разглядывая меня в двух лицах, — интересно. Ну да твоё дело, тебе жить."

"Он развернулся и, не оборачиваясь, пошёл в сторону усадьбы. А я пожал плечами, двинулся переодеваться — осеннее утро не лучшее время для прогулок в мокрой одежде. Сейчас хотелось только натянуть сухое и выпить горячего чаю. Но одна мысль колола иголочкой и не отпускала: кто стучал в бубен, когда монах стоял рядом со мной в ручье?

Глава 9

Дыхание и новости

Весь день Таня спала. Спокойная и умиротворённая, улыбаясь во сне, словно ангел. Я тоже после бурной ночи весь день клевал носом, ничем особо не занимался и рано отправился на боковую. Только Кижу испортил отдых — велел ехать в Муром и узнать, как дела у Марьи Алексевны и что там с нашей рыжей беглянкой. И нечего было кривиться: он всё-таки мертвец и устать не может в принципе.

А вот на следующее утро я проснулся рано, бодрый и полный сил. Часов в шесть утра уже спустился в столовую и попросил подать мне кофий. Ёшки-матрёшки, хорошо-то как! Сидеть у себя дома, никуда не спешить, ни от кого не убегать, не копаться в чужих замшелых тайнах и просто наслаждаться уютом. Слово даю — разберусь с оставшимися проблемами, вернусь в усадьбу и буду месяц заниматься только мелкими делами, ездить к соседям и ходить на охоту. Хоть зайца какого-нибудь добуду, а то как ни попаду в лес, то волков-мутантов отстреливаю, то Боброва от недоразвитых динозавров спасаю, то бегаю от монаха, вообразившего себя шаманом.

— Доброе утро, Константин Платонович! Не помешаю вам?

В дверях гостиной стояла улыбающаяся Таня.

— Доброе утро, Танечка. Нет, конечно. Будешь кофий?

— С удовольствием, Константин Платонович.

Выглядела она замечательно, будто и не было этих дней с жаром, лихорадкой и «родами» Таланта.

— Разреши за тобой поухаживать.

Я поднялся навстречу девушке, пододвинул ей стул и налил кофия.

— Булочку? С корицей, ещё горячую.

— Не откажусь.

Мы встретились взглядами, и Таня снова улыбнулась. После ночного ручья между нами протянулась тонкая ниточка взаимопонимания, не требующая слов. Я чувствовал её настроение и одновременно читал в ней своё отражение. Очень странное ощущение, должен вам сказать.