Дядя самых честных правил 6

Первым уровнем, который я стал осваивать, стало ощущение угрозы. Я закрывал глаза и должен был ощутить летящий в меня магический всполох. Если замечал его, то он врезался в столб, а если нет, то в меня.

Ну и намучался я с этим Колодезем! Раз за разом пытался погрузиться в него, «на вершок», как говорила Марья Алексевна. Сначала с трудом, потом легче, а затем главной проблемой стало не вываливаться из нужного состояния. Без того всеведения, что было на дуэли, всего лишь ощущая направленное на меня колдовство.

Я не заметил момента, когда рядом появился Мурзилка. Кот прошёлся вокруг, залез на столб за спиной и уселся на самом верху.

Мне сразу же будто полегчало, а упражнение пошло как по маслу.

— Ты смотри, Марья, он ему помогать вздумал.

— А ну перестань, рыжий негодник! Костя сам должен!

Мурзилка фыркнул, спустился на землю и важно прошествовал к лавочке, задрав хвост. С царственным видом запрыгнул между княгиней и монахом и разлёгся там, уставившись на меня зелёными глазами.

— Ещё раз, отрок.

Закрыв глаза, я «нырнул» в Колодезь Таланта. Не успев привыкнуть к изменившемуся восприятию, ощутил летящий всполох и отступил в сторону.

Бух! Столб задрожал от магического удара.

— Вроде минуту продержал? — Лукиан глянул на княгиню.

— Меньше, — сварливо буркнула Марья Алесевна. — Всплывает, как покойник в половодье.

— Будешь каждый день тренироваться, — строго посмотрел монах. — Если постараешься, лет через пять сможешь постоянно держать контроль.

— Постоянно⁈

— А ты как думал? Я даже когда сплю, контролирую, чтобы на меня не напали внезапно.

Мне, честно говоря, не поверилось. Но Марья Алексевна согласно закивала:

— Всё время, Костя.

А во сне так особенно.

Ну не знаю. Я за неполную минуту уставал так, будто камни таскал весь день, а эти изверги хотят круглосуточного контроля. С другой стороны, если я освою эту технику, меня ни одна вражина не сумеет достать.

— Ну и чего ты стоишь? Давай, пробуй ещё раз, — потребовала княгиня.

В общем, до самого вечера эта парочка издевалась надо мной. Но толк, к моему удивлению, был — к концу занятия «нырять» я мог на целых три минуты.

Единственный, кто мне сочувствовал, так это Настасья Филипповна. Заметив мой усталый вид, она приказала истопить баню, а затем накрыла в библиотеке стол с самоваром и пирогами и принялась отпаивать меня чаем с травами.

— Может, бросил бы ты эту дурную волшбу, Костенька? Вон, на тебе лица нет, бледный весь. Ты своей смолвандой лучше размахиваешь, ажно девице больной ноги сделал. Эти, — старая орка махнула рукой, — только убивают, а дельного ничего не могут.

В этом я не мог не согласиться с ключницей. Таланты отлично разрушали, крушили и ломали, но созидать что-то новое могла только деланная магия.