Дядя самых честных правил 6

Лакей с поклонами завёл нас в дом и проводил в гостиную.

— Сейчас, Пётр Данилович, немедленно доложу о вашем приезде.

Обстановка в доме претендовала на элегантность, подражая тому, что я видел в Петербурге, с капелькой провинциальной безвкусицы. Но если у тех же Лариных было беднее, но чувствовалась домашняя атмосфера и уют, то здесь на меня повеяло холодностью и болезненной любовью к чистоте.

Дверь в гостиную распахнулась, и решительным шагом вошёл худощавый мужчина. Одежда на нём больше напоминала военный мундир, а лицо было жёстким и надменным. Он стремительно подошёл к Боброву и ледяным тоном заявил:

— Не ожидал, что ты всё-таки приедешь, Пётр.

Я, кажется, ясно выразился — никакой женитьбы, пока твои братья ходят холостыми. Или ты не читал мои письма?

— Отец, — Бобров кашлянул, — разреши представить тебе моего покровителя Константина Платоновича Урусова и мою невесту Александру Петровну Добрятникову.

Бобров-старший обернулся и смерил нас с Сашкой взглядом. Меня изучающим, а рыжую холодно-презрительным. Мне же он сразу не понравился высокомерием и снобизмом.

— Мой отец, Данил Алексеевич.

— Здравствуйте, Константин Платонович, — он направился ко мне и протянул руку, — рад с вами познакомиться! Много слышал о вас, так сказать, и всё прочее.

Мы обменялись рукопожатием. Ладонь у него была вялая, как снулая рыба, а улыбка показалась поддельной, словно фальшивый рубль. Сашке он просто кивнул, не удостоив даже словом.

— Очень хорошо, что вы к нам заехали. Давно хотел обсудить с вами некоторые дела, знаете ли.

В дверях послышался шум, и в гостиную ввалилась целая куча народу. Сударыни разных возрастов, молодые мужчины, дети и одна старушка, сморщенная, как чернослив.

Старший Бобров начал представлять мне своих сыновей и каких-то племянников. На пару мгновений перед глазами мелькнула мать Петра — невысокая дама с грустными уставшими глазами. Женщины и девицы обступили Сашку и завалили её вопросами, не особо вслушиваясь в ответы. Самого Петра оттёрли в угол двое братьев и что-то высказывали с недовольными лицами. В общем, вокруг кипела сутолока, стоял шум, а завтрак нам так и не предложили.

* * *"

"Через полчаса старший Бобров утащил меня на разговор, будто коршун добычу.

Отвёл то ли в библиотеку, то ли в кабинет — книг здесь было маловато, а на массивном письменном столе не видно ни бумаги, ни пера с чернильницей. Усадил меня в кресло, приказал служанке подать кофий и расположился напротив со снисходительным видом генерала, пригласившего к себе поручика. Ну-ну! Кажется, кто-то сильно ошибается в оценке собеседника, и это явно не я.

— Ну-с, Константин Платонович, — старший Бобров сцепил руки на животе, — давайте обсудим сложившуюся ситуацию.

— Давайте.