Дикая Лиза (Муж выходного дня)

Поверх пижамы она накинула тонкий фланелевый халатик, и он с обостренным чувством воспринимал каждое прикосновение ее бедра, дрожь пальцев, слегка учащенное дыхание. Он старался не смотреть на нее, чтобы Лиза не заметила его волнения, не прочитала по глазам, как страстно он хочет ее, хочет до боли, до ярости, до безумия! Он думал лишь о том, как отшвырнет сейчас книги, и прижмет, наконец, эту женщину к себе, а там, будь, что будет!

Конечно, он сознавал, что долгое воздержание могло породить в нем столь дикое и необузданное желание.

Только другие женщины не волновали его и на йоту. В то же время, он понимал, что все его мысли, все, без исключения, вот уже две недели кружились, кружатся, и наверняка еще долго будут кружиться вокруг Лизы. К тому же он никак не мог понять, откуда вдруг возникло это воистину сумасшедшее желание, почему он столь внезапно и неожиданно потерял голову? И как бы он не старался загнать в угол свои эмоции, они вырывались на свободу все чаще, и все сильней, все беспощадней захватывали его и порабощали, лишая последнего шанса выйти без потерь из этого поединка сердца и разума.

Может, впервые в жизни, он больше думал о личном в ущерб должностным обязанностям и поступал вопреки общественному мнению. И не сожалел об этом. И теперь запах ее тела, волос, тепло ее ладони в его нервно подрагивающих пальцах, были важнее того, что подумают о нем люди: друзья, соседи, сослуживцы. Он хотел эту женщину, именно ее, Дикую Лизу, Волчицу, именно ее, и никого иначе! Ему было глубоко плевать, как ее называют, наплевать на слухи и домыслы, которые рождались вокруг него и его семьи.

Сейчас он желал одного: любить эту женщину, самозабвенно, до потери сознания, как никого и никогда не любил в своей жизни."

"Но Лиза внезапно остановилась. Она почувствовала его напряжение и испугалась. То, что сейчас могло произойти, вероятно, изменило бы многое. Но она никогда не добивалась побед негодными способами. Чего скрывать, она испытывала к Морозову похожие чувства, но это не радовало, скорее, настораживало и беспокоило ее.

Она безумно любила Сашу, и даже в мыслях не позволяла себе считать его чужим сыном. Скорее всего, эти чувства к ребенку она перенеслись на его отца. Ведь они так похожи! И в эту минуту, находясь рядом с Морозовым, она ощущала, как его нервная, вполне объяснимая дрожь, передается ей, захватывая целиком, и не позволяет прервать то необъяснимо щемящее, рвущее душу чувство, которого она не испытывала даже с Олегом.