Дикая Лиза (Муж выходного дня)

Картонная коробка, в которой они содержались, размокла, и патроны рассыпались по рюкзаку. Лиза разложила на куртке свою добычу и осмотрела ее, прикидывая, как ей поступить дальше. Тайга давила на нее. Лиза устала от нее и поэтому очень не хотела в нее возвращаться. Вероятно, ее лимит одиночества был окончательно исчерпан. Возможно, на нее повлияла встреча с людьми или вид деревни, которую она с ходу проскочила на лодке… Она не знала, на что решиться: продолжать бесконечное путешествие по лесу или выйти к людям, а там будет, что будет! Оба варианта были одинаково опасны, но у нее не было выбора… И все же она определилась, гораздо быстрее, чем думала, но в силу, увы! печальных обстоятельств.

Дима принялся кашлять, а когда Лиза бросилась к нему и прижалась губами ко лбу малыша, почувствовала, что он горячий. Она села прямо на камни, прижала к себе сына и затравленно оглянулась по сторонам. Судьба загнала ее в безжизненные скалы, и она не могла ничего предпринять для спасения своего ребенка. Абсолютно ничего, потому что все ее усилия будут бессильны. Тут нужны лекарства, только лекарства.

Но где их взять? Лиза застонала от бессилия и выругалась, так, как никогда не делала с того момента, как встретилась с Ворониным. Тогда он привел ее, сопливую еще пэтэушницу в тир, и она впервые взяла в руки «мелкашку» – мелкокалиберную винтовку. Первый раз она послала пулю далеко в сторону от мишени, второй угодила в «молоко», а третьей выбила три очка…"

"Воспоминания о старом вояке, сумевшем сделать из нее человека, снова наполнили ее сердце болью. Олег и Егор Николаевич Воронов – первый ее тренер и наставник, были едва ли не единственными людьми, которым она безгранично доверяла и с чьим мнением считалась.

Обоих она по-разному, но любила и уважала, только смерть безжалостно отняла их у нее, одного за другим… И все же она не осталась одна. Теперь у нее был сын, которому она была точно также нужна, как когда-то нужна была мужу и необходима Егору Николаевичу. И поэтому она не смела расслабляться и жалеть себя. Времени на размышления и сомнения тоже не оставалось. И Лиза решила возвращаться к деревне.

По ее расчетам до нее было недалеко: километров пять или чуть больше.

Но одно дело проскочить их на лодке с мотором, другое – преодолеть в темноте по мокрой дремучей тайге с больным ребенком на руках и с тяжелой ношей на плечах. И все же она не могла позволить себе отказаться от рюкзака или оружия: в них было ее спасение, а в Диме – вся ее жизнь.

Малышу было совсем плохо. Он кашлял и метался на ее руках. Даже сквозь одежду она ощущала, что он полыхает огнем. Лиза то и дело прижималась губами к его лобику. Он был горячим и мокрым от пота.