Дика

Но посмотрите, какой мощный кулак мы составляем, каким фашистским силам противостоим! Сколько фашистов лезет на наши окопы, а мы их откидываем и откидываем назад. Сколько лежит перед нашими окопами трупов этих незваных пришельцев, а мы еще держимся и будем держаться до последнего человека, будем стоять насмерть. Фашистские сволочи думают, что нас здесь тысячи, и идут на нас тысячами. Трусы! Отступая, они оставляют на поле боя тяжелораненых и убегают! Как хочется выжить, чтобы потом, когда кончится война, рассказать нашему народу правду о героическом Севастополе!

Дорогая десятка! Кто из вас останется жив, где бы вы после войны ни оказались, приезжайте обязательно сюда, на места наших последних боев, в стены этой 52-й школы, и расскажите ее будущим ученикам о том, как оборонялся Севастополь. Я хотел бы стать птицей, чтобы облететь весь Севастополь, каждый дом, каждую улицу, все увидеть, чтобы потом рассказать об этом народу. Нас таких — миллионы! Гитлер нас никогда не победит! Нас миллионы, посмотрите! От Севастополя до героического Ленинграда, от Мурманска до Ташкента, от Владивостока до Кавказа таких бойцов, как наша десятка, множество, и они, как сталь, непобедимы».

Так писал в своем последнем, одиннадцатом листке «Окопной правды» Валерий Волков, чье имя сегодня известно каждому пионеру.

СЕВАСТОПОЛЬСКИЙ ГАВРОШ

В тот знойный июньский полдень Седьмая морская бригада Жидилова вынуждена была отойти на Сапун-гору, последнюю перед Севастополем линию укреплений.

…Город опоясан сплошным ураганом огня. В безоблачный день солнце скрыто черными клубами дыма и пыли. Грохот бомбовых разрывов сотрясает Севастополь, немцы вот-вот прорвут линию укреплений и займут северную сторону."

"Несколько дней назад был получен приказ эвакуировать морем население и раненых, после чего войска должны были оставить город. Эвакуация шла, а Севастополь продолжал сражаться за каждую пядь земли, сдерживая бешеный натиск фашистов. На последних рубежах враг захлебывался в собственной крови. Каждый шаг к Севастополю обходился Гитлеру дороже, чем взятие Парижа!

Ушакова балка… Отбита пятнадцатая за день атака. Сколько осталось в живых из «дивизии десяти»? Илита не могла ответить сама себе на этот вопрос. Может быть, она да Валерик только и остались на этом рубеже? Но нет, вон свистнул и что-то крикнул Гобаладзе, подал голос из своего окопа Энвербек Азиев, кто-то третий, невидимый за бруствером, крепко выругался справа. Значит, еще живем, еще стоим! Отступать будем, только когда придет приказ…

Итак, пятнадцатая атака отбита, и фашисты примолкли, уползли к своим окопам. Они даже не убрали тяжелораненых и убитых: тела гитлеровцев лежат на ничейной полосе в самых невероятных позах.