Дика

А он — молодой, глупый еще, как желторотый птенец, — отвечает мне: «Твой муж почему позже всех в колхоз вступил? Знаю я почему: не было у него надежды на колхозный строй! Все выгоду искал!» Я говорю: «Не искал он выгоды, а просто думал». Председатель меня передразнивает: «Думал? Долго он думал. Так вот теперь и получается, как по осетинской пословице: «Пока Созрыко думал да примеривался, его товарищи мясо съели!» Для детей врага колхозного строя у нашего колхоза коров нет и не будет!» Тут я не выдержала, на крик перешла: «Какой же мой муж — враг? Он и красногвардейцем был, и партизаном был, и Деникина бил, и Шкуро, и Врангеля в море сбросил! Разве можно назвать врагом того, у кого на теле двенадцать шрамов было? И каждый шрам — за Советскую власть получен!» Не стал слушать меня председатель… Что же мне теперь делать, доченька? Нет ведь такого закона, чтобы из-за глупого председателя дети с голоду пухли!

Лицо Илиты потемнело от гнева, тоненькие брови словно завязались узелком на переносице.

— Подождите, подождите, Уалинка, мы это дело так не оставим. Не допустим, чтобы ребятишки ваши голодали!.. Вот еще спросить вас хочу: не в вашем ли колхозе все поля сорняками заросли, а председатель и в ус себе не дует?

— У нас, у нас, милая! — Уалинка махнула рукой. — Все заросло: что тебе кукуруза, что ячмень, что пшеница — ничего не видать из-за бурьяна! А председатель только джигитует себе с дружками — то в район гоняет, то в Орджоникидзе. Теперь вот охотой стал баловаться. Останется колхоз без хлеба, если так дальше пойдет.

Взволнованная Илита будто ветер ворвалась в свой кабинет, раскрыла папку, в которой лежали недавно полученные письма. Да вот они, эти два письма, что говорят о плохих делах в колхозе! Она быстро пробежала глазами по строчкам, сунула письма в кармашек комбинезона. Затем приколола к стене записку: «Уезжаю в Дзуарикау по делу. Даурова» — и выскочила на крыльцо.

— Садитесь сзади, Уалинка! — скомандовала она, выводя мотоцикл на дорогу.

Но Уалинка Газданова попятилась:

— Да что ты, что ты, милая! Упаду ведь я…

— Не упадете, нана! — твердо сказала Илита. — Садитесь! — Она завела мотор. — Мигом в вашем ауле будем! Только держитесь за меня покрепче!

Боясь перечить Илите, Уалинка с замирающим сердцем уселась позади девушки, крепко вцепившись обеими руками в комбинезон. Потом судорожно закрыла глаза, чтобы не видеть, как пыльным вихрем летит дорога, — страшно ведь! Открыла она глаза только тогда, когда мотор затих, встречный ветер перестал бить в лицо и решительный голос Илиты произнес:

— Приехали, Уалинка, слезайте!

Через несколько часов в колхозе состоялось экстренное собрание колхозников. Первое слово предоставили депутату. Резко говорила Илита о состоянии посевов в колхозе.