Дика

Илита понимала, что долго продержаться в таком лютом холоде не сможет. Вся надежда на то, что с берега увидели гибель У-2 и вышлют патрульное судно. Но скоро ли придет это судно? С таким же успехом к месту гибели самолетов могли послать свои сторожевые катера и немцы, и тогда Илита окажется в руках врагов. Нет, уж лучше — смерть!

Илите было хорошо известно, как мучают фашисты наших пленных. Стремясь выпытать у них данные о расположении советских частей, о намерениях командования, они шли на всё. Моряки из десанта, высадившегося в Керчи и Феодосии, рассказывали Илите, в каком виде они нашли бойцов, захваченных фашистами: исколоты штыками, на груди вырезаны звезды, ногти на ногах и руках сорваны. Нечеловеческие мучения ждали тех, кто был захвачен гитлеровцами в плен…

Илита вспомнила, что во внутреннем кармане комбинезона у нее есть пистолет. Но достать его невозможно — пояс мешает. Да и неизвестно, будет ли стрелять пистолет после того, как оказался в воде. В общем, куда ни кинь, везде клин.

Руки и ноги у Илиты начали коченеть. Одно спасение — беспрестанно двигаться. Но откуда взять силы, чтобы без устали молотить руками по воде и болтать ногами? Севастополь был километрах в пяти. Если б все это случилось летней порой, доплыла бы до берега. Но сейчас зима, сейчас вода — не вода, а расплавленный лед…

Сознание ее мутилось. Ей вдруг показалось, что стоит только выпрямить ноги, и они коснутся дна. Вытянула, но никакого дна не нашла. Обман! Потом привиделся родной дом в Фарне — большой, крепкий, сложенный из кирпича. И поднявшееся солнце так славно освещало его. Веселые окна звали: «Входи, Илита, входи!» Но видение сразу же пропало. Илита ударила по воде рукой. Снова обман!..

Надо прийти в себя. Надо двигаться. Двигаться, двигаться, двигаться!.. Илита все плыла в сторону Севастополя. Каждый метр давался ей с великим трудом. Минута текла, как вечность. А холод, обжигающий, свирепый, казалось, хотел изгнать из тела Илиты последнюю каплю тепла…

Еще метр… И еще один… Она остановилась, устало и безнадежно склонив голову набок. И тут же новое видение встало перед глазами: лицо отца. Да-да, она так ясно видела старого Крима, будто он и не умирал. Крим приблизился к ней, что-то сказал, улыбнулся. Потом его лицо, странно исказившись, поплыло в сторону…

Илита не чувствовала, как ее поднимали на борт подводной лодки, как старшина, пожилой человек с большими сивыми усами, вливал ей в рот обжигающий спирт, как растирали ей руки и ноги. Жизнь возвращалась в тело Илиты медленно, как бы нехотя…

Очнулась она только через три часа, уже утром. Около ее койки на табурете сидел старшина. У него было усталое, заботливое лицо, действительно чем-то похожее на лицо старого Крима.

— Где я? — словно сквозь сон, спросила Илита.