Дикарь

Даша же молча засеменила за ним, желая как можно скорее испариться, чтобы, наконец, её перестали откровенно разглядывать.

Позорище…

Докатилась.

Чуть не отдалась прямо в зрительном зале, на глазах у двух десятков людей.

— Подожди, — у машины затормозила, упираясь и заставляя Савелия остановиться. — Мы же договорились, что я пойду с тобой в кино, а после ты оставишь меня в покое и свалишь. Я выполнила свою часть сделки, — возбуждение немного схлынуло, а морозный колючий воздух привёл Дашу в чувство, теперь снова могла мыслить адекватно.

Громов возвёл очи к небу и покачал головой.

— Даша, Даша… Ничему ты не учишься. Наврал я, понимаешь? Развёл тебя. Надул. Поехали домой, трахаться хочу, аж зубы сводит.

* * *— Иногда мне кажется, что тебя в детстве часто роняли и редко ловили. Ну правда, почему ты такой тупой? Можешь понять, что общение с тобой мне больше не интересно? Потрахались и разбежались, понимаешь? Всё! — пощелкала пальцами перед его лицом, но Гром лишь усмехнулся.

Смешная она всё-таки. Забавная даже.

— Ты хоть и взрослая баба, Дашуль, но наивная, как ребёнок, — покачал головой и открыл ей дверь. — Прошу.

— Я не сяду. Уезжай, Савелий. Уезжай и больше никогда не приходи. Оставь меня в покое, — выдохнула устало и, отвернувшись, зашагала прочь.

— Да стой ты! — бросился за ней и, грубо схватив за плечи, развернул к себе лицом. — Что не так? Нормально же всё было!

Гром не мог понять эту девушку. Вот никак её не разгадать. Вроде и хорошо ей с ним, а вроде и нет… Отталкивает его, хотя в глазах читается: «Не уходи». И как это всё понимать? Неужели догадалась о его намерениях?

— Я всё сказала и не намерена тебе что-либо объяснять. Отпусти, а то закричу, — дернула плечом, словно ей противны его прикосновения.

— Да угомонись ты, Даш. Ну закричишь ты и что? Полегчает? Отпустит тебя? Если так, то пожалуйста. Кричи.

Даша, разумеется, не стала вопить, хотя и к такому исходу Савелий был готов. Просто закинул бы её на плечо и затолкал в машину.

— Ну? Передумала? Дашка, я ведь не слепой, вижу, как мучаешься. Я не знаю, что там у тебя произошло, но замыкаться и прятаться от мира в своей раковине — не выход. Знаешь, у меня тоже бывали хреновые деньки и могу сказать тебе с уверенностью, что самое паршивое в такие моменты — оставаться наедине с собой. Я просто хочу поднять тебе настроение, помочь справиться с этим и пережить черную полосу, — Гром был серьёзен и честен, как никогда.

Нет, он, конечно, мудак тот ещё, но сейчас не врал Дарье и не играл с ней. В конце концов, у него тоже сердце есть. Как бы он не хотел проучить её, но зла точно не желал. По крайней мере не хотелось бы, чтобы она покончила с собой в своей давно не знавшей ремонта квартире, а всё к тому идёт. Гром не раз видел людей на грани.

— Дело не во мне, Савелий, а в тебе.