Дикарь

Открыв ее, я извлек на свет божий небольшую заколку для волос размером с женскую ладонь в виде бабочки. Талия как раз в это время что-то хотела мне сказать и уже даже открыла рот, но так и замерла, впившись взглядом в не самое ценное, что у меня было, уж я-то точно это знаю.

— Какое чудо! Откуда у тебя это?! Что это?! Ты хочешь продать эту прелесть?!

— Осталось по наследству. Брошь, насколько я понимаю. Да, хочу, — ответил я по порядку на заданные мне вопросы и положил бабочку на зеркальную поверхность в первой попавшейся нише.

Нейросеть тут же выдала мне информацию по брошке, которую я и вбил в качестве аннотации. Ну, там, вес, количество и размер камней, используемые металлы и что-то там еще. Ненадолго задумался и ради шутки ввел первоначальную стоимость в размере полумиллиона местных денег. Мне просто было интересно посмотреть на реакцию местного бомонда, заинтересует их или нет настоящее произведение ювелирного искусства. То, что кто-то купит эту безделицу за означенную, прямо скажем, сумасшедшую сумму я не рассчитывал, поэтому и время торгов ограничил одним часом, повторюсь, мне просто была интересна реакция местных, и она не заставила себя ждать.

Сначала я даже не заметил, как постепенно смолкает постоянный, ставший уже привычным фоном, многоголосый гул. Я в это время вчитывался в строки, появившиеся в описании моей бабочки. Ничего подобного я не вбивал, скорее всего это были результаты какого-то сканирования. И тут уже было о чем задуматься, как всегда, в последнее время, моя торопливость и нежелание просчитывать результаты своих действий сыграли со мной злую шутку.

Не знаю, что уж за сканер используют хозяева аукциона, но он не смог определить и половины из множества использованных при создании этой драгоценной безделушки камней и почти четверть металлов.

Как оказалось, не я один наблюдал за появляющимися строка отчета сканирования, только в отличие от меня, все остальные делали это на огромной, занявшей, наверное, десятую часть всего немаленького помещения аукциона голографии, поэтому и замолкали, кто-то наслаждался изумительной работой древних мастеров совсем иного мира, получая чисто эстетическое удовольствие, а кто-то жадно вчитывался в эти самые строки отчета, невольно отвлекаясь от салонной болтовни и прочих разговоров ни о чем.

Постепенно в зале наступила гробовая тишина, казалось, что множество людей просто замерло, оказавшись заворожёнными каким-то неведомым колдовством, было ощущение, что они даже вздохнуть боятся, чтобы не спугнуть это наваждение.