Дикарь

Моментально стало как-то зябко, захотелось завернуться в теплое одеяло и просто поваляться в мягкой и удобной постели. Вот только никакого одеяла под руками не оказалось, да и постель почему-то стала вдруг совсем не мягкой и очень даже неудобной, еще несколько секунд назад было ощущение, что я нежусь на мягчайшей перине, а сейчас как будто лежу на железобетонной плите, которая, мало того, что жесткая, так еще и заметно холодная, и мне кажется, что с каждой секундой становится все холодней. Мгновенно возникли неприятные ассоциации — холод, неудобная лежанка, замкнутое пространство, тихое гудение… морг! Я в морге!? Нет! Я не умер! Я жив! Выпустите меня отсюда! Где-то внутри меня начало разгораться знакомое чувство паники, с огромным трудом удалось его подавить. Нет, это чувство не мое, еще очень рано паниковать и биться в истерике! Осторожно открываю глаза и тут же их зажмуриваю от яркого света, настолько яркого, что из-под век покатились слезы, прекрасно ощущаемые на лице. Нет, это не морг, в холодильнике не может быть так светло… а может быть меня готовят к вскрытию? Появилась еще одна паническая мысль. Нет, не может быть! Я прекрасно слышу, как бьется мое сердце, чувствую, как размерено поднимается грудь при вдохе, да и не пахнет тут больницей, а уж этот запах я за свою, пусть и довольно короткую, жизнь запомнил прекрасно, ни с чем не спутаю. И как бы в подтверждение этих моих мыслей моего лица коснулась чья-то теплая ладонь, нежные пальчики прошлись по моей щеке, а отдаленно знакомый женский голос что-то сказал. Вот только язык совершенно незнакомый, хотя я, кажется, его уже слышал. Слышал? Да, конечно, и этот язык, и этот голос я слышал перед первым моим пробуждением, когда…когда толпа «робокопов» чем-то меня вырубила. Значит, сон все еще продолжается? И тут же пришло четкое понимание, что никакой это не сон, моего «соседа», Кшала, рядом нет, нет совсем, хотя… помнится, я его уже достаточно давно не чувствую. Едва мне стоило понять и осознать, что я один, как на меня обрушилась лавина образов и воспоминаний, две жизни, две судьбы промелькнули в моей голове за считанные мгновения, жизнь землянина Максима Колчака и жизнь молодого парнишки из средневекового мира, парня по имени Кшал. Но не перемешались, не перепутались, а как бы заняли в голове две полки, позволяя мне самому выбрать кем быть."

"Опять раздался тот же женский голос, на этот раз в нем отчётливо слышались нетерпеливые нотки. Я опять открыл глаза.