Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки

Моя девочка хочет меня и это сумасшедшее ощущение. Ничего, маленькая, сейчас все будет. И сейчас, и всю ночь, что у нас впереди.

– Ты меня съешь глазами быстрее, чем доберешься до главного, – шепчет.

– Не могу не любоваться. Ты очень красивая, – делаю шаг к ней, а сам откидываю рубашку в сторону. Хватаюсь за пряжку ремня. Расстегиваю его, затем пуговицу на брюках.

Мила сама тянет ко мне руки. Оцарапывает ноготками низ живота. И касается бегунка молнии.

– Можно? – спрашивает, – не разрывая зрительного контакта.

Киваю, не в силах и слова сказать. Ведет бегунок вниз, расстегивая молнию.

Замирает. Даю ей время настроиться, собраться. Не хочу пугать. Я знаю, она девочка смелая. Именно такая, какая нужна мне.

Осмелившись наконец запускает свою ладошку в мое белье. Касается пальчиками налитого члена, который дергается от ее прикосновения. Запрокидываю голову и шиплю сквозь зубы. Волосы дыбом от ее прикосновений. Током прошивает.

– Больно? – ее голос дрожит.

– Слишком приятно, – еле ворочаю языком. – Если продолжишь в таком же темпе, кончу тебе в руку.

Кажется краснеть больше не реально. Но нет, Милка и тут бьет рекорды.

Румянец опускается от щек к шее.

– Иди ко мне, маленькая, – обнимаю ее за талию и притягиваю к себе.

Целую искусанные губки. Целую, сдерживая себя. Завожу руки за ее спину и щелкаю застежкой бюстгальтера, который пружинит и падает. Я готов закапать пол слюнями пялясь на ее полушария с розовыми сосками.

Касаюсь пальцами груди, она идеально ложиться в мою ладонь. Сжимаю пальцами сосок. Мила ахает. Я аккуратно укладываю ее на постель. Нависаю, вглядываясь в раскрасневшееся личико. Шепчу:

– Ничего не бойся.

– Я не боюсь.

– Ты все еще можешь меня остановить.

– С ума сошел? – фыркает заноза и притягивает меня к себе, первая срывая поцелуй. – Я не хочу тебя останавливать, Миш. Я просто… тебя хочу.

Идеально! Больше меня просить и не нужно. Я набрасываюсь на нее с поцелуями, как голодный на последнюю и самую сладкую ягоду в мире! Целую-целую-целую. Прикусываю нижнюю губку, чуть оттягивая и снова скольжу языком в ее ротик. Руками блуждаю по ее разгоряченному телу. Целую ее ушки, кусаю за мочку, лижу нежную кожу за раковиной и спускаюсь поцелуями по шее к ключице. От того, как она меня трогает и царапает – крышу рвет.

И верхнюю и нижнюю.

Рано. Фиксирую ее руки над головой и касаюсь губами соска с торчащей острой пикой. Сжимаю губами, чуть прикусывая. Стонет в ответ, извивается подо мной. Обвивает ногами за талию, сжимает бедра сильнее.

– Боже, – вскрикивает, когда касаюсь ее между ножек свободной рукой, не выпуская сосок изо рта. – Миша-а-а, – тянет, срываясь на стон.

Отзывчивая, чувствительная девочка. Охочая до ласк. Да ты сорвал джек-пот, Румянцев! Уже только за это можно деду сказать спасибо.