Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки

Черт, черт, черт!

Мое сердце ухает в пятки. Изо рта вылетает громкий крик. Я начинаю, как обезумевшая мельница, махать руками. Мохнатое черно-желтое чудовище, пару раз ударившись о стену, отлетает и со всей дури врезается в мою попу."

"Я взвизгиваю и подпрыгиваю. Отскакиваю, поскальзываюсь на мыльной дощечке. Хватаюсь за шторку в попытке удержаться на ногах. Но сдергиваю ее с петель и, запнувшись, вылетаю из кабинки с оглушительным на все село:

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Спасите-е-е!

Тут же врезаюсь во что-то твердое, больно ударившись носом.

– Ой, мамочки!

Отлетаю от преграды, потеряв равновесие.

Зажмуриваюсь. Уже готовлюсь распластаться голая на траве, но зависаю в воздухе. Почувствовав на своем теле горячие, огромные, чужие руки. Сама судорожно цепляюсь онемевшими пальцами за какую-то ткань.

Следует секундная заминка.

Волоски на руках встают дыбом с холодным порывом вечернего ветра. С ним же в мои легкие врывается чужой, очень яркий и насыщенный мужской аромат. Далекие, еле уловимые нотки парфюма. А может, это гель для душа или вообще просто шампунь. И мужской такой, дикий, первобытный, тестостероновый… запах.

– Принцесса, – над моей макушкой хрипло звучит знакомый голос.

Я чувствую, как под моей ладошкой вздымается огромная мужская грудь. Открываю один глаз. Затем второй. Чуть задираю нос. Передо мной он. Огромный, дикий, бородатый. И так смотрит, что сердце снова проваливается в желудок. С губ срывается новый истошный визг:

– А-а-а-а!!!

Я отскакиваю от мужика, признав в нем дикаря! Одной рукой прикрываю грудь, второй там… Боже! Белье же практически просвечивает. Какой ужас! Он же видел меня голой.

Видел же?

– Ты…! Вы…! – пытаюсь собраться и возмутиться, но язык не слушается, а мозг не соображает от накатившей паники. Пульс опасно частит, а колени подкашиваются. Щеки горят. Я жмусь, как котенок к стенке.

– Тихо. Успокойся, – делает ко мне шаг Мишаня.

– Стойте там! – выставляю одну руку вперед.

Тут же замечаю, как взгляд дикаря съезжает на мою голую мыльную грудь.

Прикрываюсь снова, глухо рыкнув:

– Не смотрите! И не подходите!

– Стою, – поднимает свои огромные ручищи вверх, в примирительном жесте. – Спокойно.

Я хватаю ртом воздух.

И вот эти вот волосатые лапы были только что на моем теле? Прижимали и обнимали? Какой ужас! Как это было не… приятно!

– Что случилось?

– Я… – киваю в сторону душевой. – Там что-то летало. И я… ну…

Да что со мной такое? Двух слов связать не могу. И в горле страшно пересохло. А этот стоит и рассматривает меня. Нагло рассматривает. С вызовом!

– Отвернитесь!

– Зачем? – глумится, улыбку прячет.

– Я зайду в сарай, чтобы одеться.

– Не пойдет. Тебе нужно в душ.

– Нет!

– Да. Ты вся в пене.