Дикарь из глубинки или курс выживания для мажорки

Хотела достичь всего сама, а не потому что “вот у нее папа”. И да, у предков на меня были действительно совсем другие планы. Далеко идущие. Отправить учиться в Лондон, выдать замуж за классического чопорного англичанина и нарожать выводок идеальных детей. В их воображении именно такая жизнь для меня.

– Но?"

"– Я люблю Москву. Когда мне подвернулась возможность стать личной помощницей Андрея Петровича, я согласилась, не думая. Папа пообещал, что не будет препятствовать, но и помогать тоже не будет. Думал, что я перебешусь, устану и все брошу.

– Ошибся, – звучит с ноткой… гордости? Неужели этот суровый мужлан мною гордится? Против воли по моим губам расплывается улыбка.

Я говорю капельку самодовольно:

– Все, что у меня есть и то, кто я сейчас – это полностью моя заслуга.

Я действительно сделала себя сама!

Но не успеваю выпятить горделиво грудь, как звучит новый вопрос:

– Что ты получишь взамен за мой приезд?

Глава 22. Задушевные разговоры

Мила

Такой сложный вопрос, но такой простой ответ. Ответ, который я почему-то не могу произнести. Поэтому молчу. А Михаил откидывается спиной на спинку стула и говорит спокойно:

– С родней я не общаюсь по веским причинам.

Одна из которых – это непринятие ими моей матери. Ни во время жизни отца, ни после его гибели. Думаю, это нормальная реакция, правда?

Смотрит внимательно.

Я отвожу глаза, потупив взгляд. Я этого не знала.

– Ты идешь напролом, не считаясь с чувствами других, Мила. Тебе нужно меня доставить к старому зазнавшемуся старику, совершенно наплевав на мои чувства, – мужчина смотрит на меня темными глазами, от взгляда которых холодок пробегает по коже. – А еще меня обвиняешь в бесчувственности и твердолобости.

А вот сейчас обидно!

Я поднимаюсь из-за стола и начинаю собирать посуду. Руки дрожат. Лихорадочно, резко, быстро сгребаю остатки в мусорное ведро. Все летит туда: и рагу, и остатки салата с картошкой. Все к черту! Убираю тарелки в посудомойку и, плеснув себе воды в стакан, выпиваю его залпом. Стараюсь не смотреть и не дышать в сторону Миши.

Хочу покинуть кухню, но он успевает ухватить меня за руку. Заставляет остановиться и оглянуться. Я бурчу:

– Чего еще?

– Обиделась?

– Ну, что вы, – натягиваю улыбку. – Разве на правду обижаются? – шмыгаю носом.

– Больно, глаза колет, но это пройдет. Я вас услышала, Михаил Русланович, – хочу выдернуть руку из его захвата, но не выходит.

– Сядь, – звучит в приказном тоне.

Хочется возмутиться и послать его куда подальше. Но что-то стопорит меня, и я послушно оседаю на стул рядом.

Михаил поднимается на ноги и лезет в нижний шкаф, достает оттуда бутылку вина и ставит на стол. Тут же появляются два бокала, нарезка сырная с фруктами. Он откупоривает бутылку и разливает по фужерам. Вручает мне один и, сев рядом, подхватывает свой.