Дикое золото

Он встал и, заложив руки за спину, медленно прошелся вдоль шкафов, читая латинские надписи на банках и бутылках и, конечно же, ничего в них не понимая. За его спиной поскрипывал стул. Покитько старательно сопел, временами бормоча что-то себе под нос.

– Простите, господин ротмистр…

– Да? – обернулся Бестужев.

– Вы в свое время обещали, что здесь никто меня не будет… беспокоить, но вышло несколько… иначе. Это подходит под ваше требование странного?

– Пожалуй, – кивнул Бестужев. – Вас что, заагентурили?

– Ну, вообще да…

– Кто? Смелее, не бойтесь.

– Господин Рокицкий.

Но поймите! – вскрикнул Покитько. – Мне просто нечего… освещать! Я не бываю ни в каких таких местах, не знаюсь с теми, кто… может представлять интерес. Но господин Рокицкий тем не менее настаивает, чтобы я регулярно с ним встречался и рассказывал все эти ничтожные пустяки…

– Где? Да не ломайтесь вы!

– Неподалеку отсюда. В доходном доме на Всехсвятской, восемь, квартира сорок один. Мы там встречаемся раз в две недели… Мне, право же, буквально нечего сообщать, но господина штабс-ротмистра это словно бы ничуть не раздражает.

«Неужели Рокицкий и здесь взялся за свое?» – подумал Бестужев. Эти штучки опять-таки были прекрасно известны: иные либо выдумывают себе парочку секретных сотрудников, либо выдают плотву вроде Покитько за ценный источник. Сплошь и рядом суммы из секретного фонда уходят в карман форменного кителя…

– Ваши с ним отношения имеют какую-то финансовую подоплеку?

– Вообще… – замялся Покитько. – Жизнь здесь не столь уж дешева. Мне выдают по двадцать рублей в месяц. Но, поймите, я же, по сути, не сообщаю ничего!

Бестужев хохотнул про себя.

Что ж, кое-что проясняется. Очень может быть, что в отчетах Рокицкий указывает несколько иные суммы. Проверить его невозможно: никакое начальство не вправе интересоваться у офицера именами его секретных сотрудников, так что для нечистых на руку типов вроде Рокицкого имеется определенный простор…

– И это все из странного, что с вами случалось?

– Не совсем. Сейчас, когда вы так подробно все обрисовали, мне и самому стало казаться подозрительным… Понимаете ли, вот уже с месяц мне просто-таки набивается в приятели один человек…

– Кто?

– Вы его знать не можете.

Даник…

– Бакалейный торговец?

– Он самый.

– Так-так-так… – сказал Бестужев. – А вот это уже гораздо интереснее… Ну-ка!

– Понимаете ли, культурная жизнь здесь, собственно, пребывает в зачаточном состоянии, и интеллигентный человек поневоле вынужден…

– Пойти в ресторан и хлопнуть рюмочку, – весело продолжил Бестужев, видя его замешательство. – Не смущайтесь, это и с людьми неинтеллигентными, вроде меня, случается. Значит, вы пошли…

– В «Старую Россию», в ресторан при гостинице.