Дикое золото

Был бы жив Петенька, глядишь, и придумали бы что-нибудь, а так… Я его все же попытаю, кто с ним был?

– Ну, пожалуй что, – кивнул Бестужев. – Но, повторяю, особенно не усердствуйте, неизвестностью помучайте… – Он спохватился, вспомнил про записку и потянул из кармана часы. – Я пойду в гостиницу…"

"– Один? – покрутил головой Мигуля. – Нет уж, Мишкин вас проводит. Он хоть и растяпа, но – при револьвере, форме и исполнении. Мало ли что случиться может. Мы ж не знаем, что им приказали – просто надавать вам чувствительно по организму или жизни решить.

Нет, что сегодня такое с природой происходит? До сих пор не стемнело…

– И слава богу, что бы это там ни было, – сказал Бестужев, подумав. – Если бы стояла обычная темень, я бы их мог и заметить слишком поздно…

И еще раз недоумевающе посмотрел в светлые небеса со странными зелено-розовыми облаками, словно освещенными изнутри неведомой силой.

Глава пятая

Насыщенная событиями

Если это и было наваждением, происходившим в зыбком мире фантазий и нереальностей, то там, по другую сторону обыденности, оказались оба.

Пальцы стиснули бедра без всякой жалости, его язык господствовал над нежной плотью, властно доставляя наслаждение, от которого женское тело ритмичными рывками выгибалось навстречу, дыхание перехватывало, временами он задыхался, прижимаясь лицом к влажным тайнам, но остановиться не мог.

Потому что от него ждали совсем другого, потому что ему хотелось совсем другого – и Бестужев, растворившись в этом сладком безумии, продолжал свое, крепко прижимая ее бедра, чувствуя, как далеко-далеко, чуть ли не на другом конце Вселенной, его мужское естество содрогается в плену женских губ. В совершеннейшей тишине молодые тела терзали друг друга, пока одновременно не дернулись в сладкой судороге, слившись и растворившись друг для друга в казавшейся невозможной, невероятной близости.

После прилива опустошения не хотелось ни двигаться, ни говорить, и они долго лежали в прежней позе, лаская друг друга ленивыми прикосновениями, так, как еще полчаса назад казалось немыслимым, – но больше не было ни запретов, ни приличий, ни преград. Прошло много времени, прежде чем они вновь опустились на постель щека к щеке, прижимаясь друг к другу так крепко, словно оказались последними людьми на Земле, уцелевшими после какого-то жуткого космического катаклизма из романов Герберта Уэллса.

– Ответишь правду? – прошептал ей Бестужев на ухо.

– Постараюсь…

– Кто тебя такому научил?

Таня вздохнула, демонстративно закатив глаза:

– Алеша, я начинаю верить всем разговорам о мужской бесчувственности… Вместо того, чтобы нежное что-нибудь сказать, он меня начинает ревностью мучить.