Дикое золото

Ему это может категорически не понравиться, даже наверняка…

– Ну и что? Сама говоришь, в двадцатом веке живем – хотя его кое-кто до сих пор полагает девятнадцатым…

– Собаки что-то разбрехались… Алешенька, не напирай. Ладно? Я еще, быть может, и не готова ломать прежнюю жизнь…

– Барышня!

Хриплый шепот сменился совершенно неделикатным стуком в дверь. Судя по звукам, стучали не костяшками пальцев, а всем кулаком. Таня проворно вскочила, накинув синий китайский халат с диковинными золотыми драконами, прошлепала пятками к двери, чуть приоткрыла, высунулась. Послышалось сердитое бормотанье.

Распахнув дверь, девушка решительно втащила за рукав лысого, еще крепкого экс-разбойничка, приказала:

– Повтори быстренько.

– Бежать вам надо, барин, – мрачно сообщил старик, без всякого интереса глядя на забывшего от растерянности прикрыться простыней Бестужева. – Прискакал какой-то странный верховой, затарабанился в ворота, велел упредить вашу милость… Барышнин батюшка с людьми собираются сюда верхами, он их, может, на пять минут и опередил, – и, видимо, забывшись, бухнул на том языке, к которому привык лучше: – По моему разумению, барин, заложила вас какая-то лярва… Не иначе.

Когти рвать надо, затемнят…

– Что за верховой?

– Кто его знает. Обсказал, прыг на коня – и деру. Морда у него, сдается мне, ментовская, такой тихарик, что пробы негде ставить…

Энергично вытолкав старика за дверь, Таня обернулась к Бестужеву с нешуточным страхом на лице:

– Одевайся, быстро! Это неспроста…

Он приподнялся:

– Полагаешь…

– Да одевайся ты, господи! – крикнула Таня, уже не сдерживаясь. – Неужели не понял? Будь ты хоть генерал – концов не найдут! Такие при отце живорезы… Тайга вокруг, господи! Одевайся, живо!

Ее лицо убеждало красноречивее всяких слов.

Бестужев, выпрыгнув из постели, принялся натягивать одежду со всей возможной быстротой. Накинул темно-синий инженерный китель, мельком проверив наличие браунинга в кармане. Фуражку Таня надеть не дала, поторопила:

– Потом, потом… Бежим! – и, схватив за руку, потащила из спальни. Бросила на ходу стоявшему у стенки Ферапонту: – Ворота не отпирай подольше, спал, мол, не слышал…

– Но тебе-то ничего не грозит? – спросил Бестужев."

"– Ерунда какая! Тебя спасать надо!

Они пробежали по двору мимо захлебывавшихся лаем на толстых цепях двух мохнатых волкодавов размером с теленка.

Таня уверенно потянула его к высокому забору из нетесаных плах. Она скользила по траве, босая и прекрасная, как лесная фея. Бестужев ею второпях любовался даже в этот миг.

– Плаху отодвинь! От себя толкни!

Он ухватился за кусок обструганного дерева, явно неспроста прибитого к плахе, нажал от себя – плаха тяжело откинулась наружу, образовав достаточно места, чтобы пролезть.