Дикое золото

Тихонько в отставку спровадят с пенсией – и шагайте себе на все четыре стороны…

– Вы не посмеете, – сквозь зубы сказал Бестужев, вновь опустив руку на пистолет.

– Посмел бы, могу вас заверить… да нет нужды. И без того отчет по второму варианту ваше положение отягощает до полной, простите, безнадежности… Ах, Алексей Воинович, ну куда вам, щеночку резвому, против стариков? Я, милейший, графа Игнатьева помню, с Зубатовым в столице работал, в Варшавской губернии с боевиками комбинации играл, с Медниковым беседы душевные за графинчиком вели.

Старики – это школа… Вы, положим, умны и толковы, но против меня зубками не вышли-с… Сожру, – сказал он деловито, почти равнодушно. – Брыкаться будете – сожру…

– Посмотрим, – Бестужев встал. – Вот что я хочу вам сказать… – голос его сорвался, потому что ему увиделись мертвые, и он не сразу совладал с собой. – Я вам ничего и никого не прощу – ни Колю Струмилина, ни моих людей, ни остальных… Знаете, о чем только что подумалось? Вы не сможете остановиться. Это – как запой. Запойный пьет не по поводам, а оттого, что остановиться не может, покуда есть на свете водка.

Так и вы. На Дальнем Востоке, знаете ли, случается, что попробует тигр человечины – и к прежнему своему рациону уже вернуться не в силах. Так и будет на людей бросаться, пока не пристрелят. Вы попробовали. Рано или поздно потянет на новое преступление: деньги имеют свойство кончаться, их всегда слишком мало… А я… Я буду возникать на вашем пути, где бы вы ни были… и однажды оплошаете. Я…

– Великолепно, – полковник несколько раз беззвучно хлопнул в ладоши.

 – Тирада, целиком заимствованная из французского авантюрного романа. Какой же вы, право, мальчишка… Несмотря на боевые ордена и работу в Питере… Это прекрасно просто, что вы по собственному разумению изволили меня сравнить с тигром. Остынете и поймете, что тигр – зверь дюже опасный…

– Оставим это, – сказал Бестужев, боясь, что сорвется, а этого никак нельзя допускать. – Бессмысленно… Попробуйте ударить, если сможете. А я – отвечу. Прощайте… нет, полковник, категорически – до свидания. Извините, не кланяюсь и руки не подаю.

Честь имею!

Глава девятая

Обух и плеть

– Алексей Воинович!

Бестужев сердито обернулся. Пронеслась мысль, что угрозы полковника уже начали претворяться в жизнь – прямо сейчас, пока он не успел покинуть здание жандармского управления. Теперь можно ожидать всего…

К нему неторопливо приближался Силуянов, временный начальник здешнего охранного, в хорошем партикулярном костюме, спокойный и невозмутимый на вид.

– Мы так давно не виделись, ротмистр, – сказал он вежливо.