Диктатор

По интонациям. По бегающим глазам и натянутым скулам.

— Кать, не прикидывайся, где деньги?

Минута молчания, потом сестра все же переводит на меня взгляд и закатывает глаза.

— Брось, Полин, на хрен тебе эти деньги, если ты там купаешься в золоте? Ну потратила я их, подумаешь, попроси своего женатика, и он выдаст тебе в несколько раз больше.

— На что ты их потратила? Там же было… много…

Мой голос не слушает меня. Я прикрываю глаза и сползаю по стенке на пол, потому что ноги отказываются слушать меня.

— Тебе что, отчёт предоставить? До копейки? Ну, обувь там, сумку, пальто в бутике взяла.

Браслет себе и кольцо золотое купила. Я ж через несколько месяцев растолстею, как арбуз, не хочу, чтобы люди думали, что я нагуляла ребенка. А так кольцо на пальце будет. Вообще, была бы ты настоящей сестрой, попросила бы для нас у своего Исаева путевку на Бали или в Эмираты. Я бы там шейха какого-то окрутила, ох и зажила бы! А теперь кто меня вот с этим-то возьмёт? — раздраженно кивает на свой слегка выпирающий живот и прикусывает губу.

Я молчу. Не могу произнести ни слова.

Знаю, что если открою рот, то не смогу удержать свою злость.

Как можно было так бездумно просрать деньги? Мои деньги! Которые я с таким трудом заработала!

Резкими движениями натягиваю на себя одежду и обуваюсь.

— Ты че, обиделась, что ли? Ну, прости, я просто надела твои джинсы, а там бабло. Раз оставила, думаю, значит, и не надо оно тебе. Хата есть, богатый мужик есть, зачем тебе эти крохи-то?"

"— За эти, как ты выразилась, «крохи» можно было купить ребёнку кроватку, коляску и заплатить доктору за роды, — припечатываю ее словами к стене и пулей вылетаю из комнаты. Нет, я не смогу сюда вернуться.

Втроём здесь было тесно, а впятером будет невыносимо. В голову даже закрадывается идея сдать кому-то студию, а самой переехать в квартиру побюджетней, зарабатывая на разнице, но я сразу же отметаю это, потому что ещё не все потеряно. Олег может вернуться в любую минуту. Главное — верить.

Глава 39

Это была девочка. Маленькая кроха, которая, похоже, понимала, как в эту минуту плохо ее матери, поэтому росла в животике, не доставляя мне никаких проблем. Меня не мучили ни токсикоз, ни сонливость, ни жуткое чувство голода, не было и огромного живота, который бы мешал мне работать.

Я чувствовала себя отлично, и если бы моя девочка не напоминала о себе, толкаясь ножками, то я бы и забыла, что беременна. По ночам я разговаривала с ней, включала музыку, выбирала имя и старалась не думать, что с нами будет в будущем. Потому что до июня оставалось совсем немного времени, а идти мне было некуда.

Катька должна была вот-вот родить, и из комнаты пришлось вынести кресло, чтобы поставить кроватку. Мама теперь спала на диване с сестрой, а мне места не было.