Дитя дьявола

Естественное женское волнение позволило бы полнее проявиться рыцарскому началу Фредерика, но мисс Чаллонер хранила умопомрачительное спокойствие. Волнение ее проявлялось единственным образом — она то и дело поторапливала форейторов. Мистер Комин, не испытывавший никакого удовольствия от тряски по плохим дорогам, несколько раз попытался охладить пыл своей спутницы. Но его аргументы в пользу размеренного, а значит, безопасного путешествия, всякий раз вызывали у мисс Чаллонер приступы искреннего смеха. Однажды она сказала, что, если бы мистер Комин хоть раз прокатился с маркизом, ему бы казалось сейчас, что они еле плетутся.

Это замечание, равно как и многие другие, неизменно связанные с маркизом, в конце концов побудили мистера Комина ехидно подметить: по-видимому, мисс Чаллонер не столь уж огорчена похищением своей персоны, как он поначалу предполагал.

— Признаюсь, мадемуазель, я представлял себе, что вы находитесь во власти человека, чья жестокость и безжалостность, увы, слишком хорошо известны. Похоже, я ошибался, так как из ваших слов понял, что милорд Видал вел себя достойно, с сердечным расположением.

Глаза мисс Чаллонер весело блеснули.

— С сердечным расположением… — повторила она и улыбнулась. — Н-нет, сударь. Его светлость был властен, вспыльчив и высокомерен.

— И тем не менее, сударыня, он не вызвал у вас отвращения.

— Нет. Не вызвал.

— Прошу прощения, — смутился мистер Комин, — но, думаю, вы испытываете более сильные чувства к лорду Видалу, чем я наивно полагал.

Она серьезно посмотрела на него.

— Мне казалось, вы догадались, что я… небезразлична к его светлости."

"— Я не знал, сударыня, что ваши чувства к милорду настолько серьезны.

Если так, то я не вполне понимаю, почему вы столь настойчиво стремитесь убежать от него.

— Я ему безразлична, сударь, — просто ответила мисс Чаллонер. — И я не принадлежу к его кругу. Представьте, как были бы огорчены его родители, если бы он женился на мне. Отец мог бы лишить его наследства.

Мистер Комин был глубоко тронут откровенностью Мери.

— Мадемуазель, ваше благородство так велико, что я могу лишь сказать: вы оказываете мне честь.

— Чепуха! — резко ответила мисс Чаллонер.

Глава XIV

На следующий день мисс Марлинг проснулась после одиннадцати, но по ее усталому виду было незаметно, что долгий сон пошел ей на пользу.

Горничная обратила внимание на печальное выражение осунувшегося лица и сделала свои собственные выводы. За утренним туалетом мисс Марлинг была страшно раздражительной, от завтрака отказалась, потребовав чашку шоколада. Когда же шоколад был подан, она капризно объявила, что он слишком сладок. После чего мисс Марлинг поинтересовалась, не передавали ли ей записку и не спрашивал ли кто ее.