Дитя дьявола
Медноволосый паж Леон давно уже превратился в герцогиню Эйвонскую. А сам герцог остепенился и забыл о дуэлях и погонях, но знамя Дьявола подхватил сын Эйвона, истинное дитя-дьявол, ни в чем не уступая отцу по части пороков.В один прекрасный день он даже переплюнул родителя, вздумав похитить вполне добропорядочную девицу. Одного только не учел отпрыск дьявола: что девица окажется ему под стать. Не жеманная особа с романтическими бреднями в голове уселась в его карету, а ее на редкость хладнокровная и решительная сестрица. Что ж, решает Видал, одна девица или другая, особой разницы нет. Но не тут-то было. С такими барышнями прожженный игрок и дуэлянт еще не сталкивался. Девица не только чрезвычайно остра на язык, но и не падает в обморок при виде крови.А тут еще все взбалмошное семейство герцога решает вмешаться в историю. Неугомонный Руперт с не менее деятельным бывшим пажом устремляются в погоню. А за ними и все остальные…Головокружительные повороты судьбы никак не сказываются на остроумии жертвы и похитителя. Да и все прочие за словом в карман не полезут.
Второй же случай был вызван ее отказом надеть платье, выбранное лично его светлостью. Спор начал приобретать грозовой характер, но, когда маркиз заявил о намерении собственноручно переодеть упрямицу, мисс Чаллонер сочла за благо капитулировать. Глаза его светлости сверкали, когда Мери появилась перед ним в платье из синего муслина.
Потребовалось время, чтобы гнев маркиза улегся. По прибытии в Париж Видал незамедлительно препроводил мисс Чаллонер в резиденцию Эйвонов, а сам отправился на поиски Джулианы. Было уже довольно поздно, а потому ни мисс Марлинг, ни мадам де Шарбонн дома не оказалось. Маркиз выяснил, что они отправились на бал к мадам де Шато-Морни, и прямиком поспешил туда. Он заранее сменил дорожный костюм на желтый бархатный камзол, в избытке отделанный кружевами, и атласные панталоны. Мистер Тиммс, вдохновленный парижским шиком, сумел густо напудрить темные волосы маркиза. К тому же он тайком украсил черную ленту, стягивавшую камзол, бриллиантовой брошью.
Алмазные пряжки сияли и на туфлях маркиза, а кружева на груди венчала булавка с драгоценным камнем внушительных размеров. Словом, мистер Тиммс наконец-то отвел душу.
Тщеславный камердинер не преминул бы украсить кольцами длинные холеные пальцы своего господина, но маркиз решительно пресек его поползновения и ограничился простым золотым перстнем. Коробочку с мушками его светлость также отверг. Когда же мистер Тиммс со слезами на глазах стал убеждать маркиза, что на бал в Париже никак нельзя явиться, не нарумянившись до ушей, Видал рассмеялся и подчинился.
Когда его светлость перешагнул порог комнаты мисс Чаллонер, дабы известить ее о своем уходе, Мери в первое мгновение решила, что перед ней какой-то незнакомец.
Наружность его светлости едва не лишила мисс Чаллонер дара речи: бальный наряд, бриллианты, пудра в волосах, румяна, мушки в уголках рта… Она расхохоталась, хотя в глубине души согласилась, что его светлость неотразим.
Видал взглянул на себя в зеркало и поморщился.
— Я похож на одного из этих чертовых французских франтов, да? Если я хоть немного знаю Джулиану, то она сейчас веселится на каком-нибудь балу. Не ложитесь спать до моего возвращения.
Слуги проводили его светлость в дом мадам де Шато-Морни. Едва Видал поднялся по лестнице, как сама хозяйка дома приветствовала его возгласом, в котором смешались удивление и радость. В ответ Видал с улыбкой попросил простить его за то, что явился без приглашения. Вскоре ему удалось ускользнуть от мадам де Шато-Морни. Он прошел в танцевальную залу и остановился на пороге, внимательно изучая в лорнет разряженных гостей.

















