Диверсанты Судоплатова. Из Погранвойск в Спецназ

А что толку от наших автоматов? Танк мы все равно не подобьем.

Возвращаясь в отряд, обсуждали не слишком удачный налет наших бомбардировщиков:

– Фрицы три танка потеряли, а мы три бомбардировщика с экипажами."

"– Четыре, – хмуро поправил товарища сержант Мальцев. – Бомберы тройками летают. Шестой самолет над линией фронта сбили.

Докладывая вечером результаты наблюдения, Николай заметил:

– Эшелоны прут один за другим. Патруль на дрезине или мотовозе прочешет участок, а затем сразу пять-семь эшелонов на скорости идут. Но мину можно успеть поставить.

– Поставим, – отозвался капитан. – Завтра пойдешь со старшиной и Саней Гречихиным за хлебом. Ивана Лукова с собой возьмете.

– А как же мины на «железке»?

– Хлеба сначала привезите. Людей кормить нечем. И лекарства нам кое-какие собрали.

Но с хлебом получилось хуже некуда. Черная полоса не кончалась.

Хлеб для отряда пекли в нескольких домах, хозяевам которых можно было полностью доверять. Опасное дело. Если от немцев можно как-то открутиться, то полицаи нюхом чуют, где топится русская печь и хозяйка выкладывает на холстину свежеиспеченные ржаные (реже пшеничные) ковриги.

Долгая тяжелая работа. Пока пропекутся увесистые ковриги килограмма на два, пока остынут, пока загрузят в печь следующую партию, а то и третью, минует ночь. Из трубы вьется предательский дымок, а опытный нос чует неповторимый запах свежего домашнего хлеба издалека.

За три-четыре буханки еще можно оправдаться – семья большая. Но если полицаи обнаружат десяток ковриг, то их не убедишь, что часть хлеба предназначена для продажи или на сухари.

– Для кого сухари? Для батьки Бажана? А может, для диверсантов, сброшенных с самолета?

Если попадутся свои полицаи, то это полбеды. Они отношения с земляками до конца портить не хотят – неизвестно, куда война повернет. Можно откупиться самогоном, отдать часть хлеба – жрите, подавитесь! Но если нагрянут чужие, обозленные на власть, на Красную Армию, вроде Тимофея Шамрая, главы волостной полиции, то пощады не жди.

Так и получилось на подворье Петра Рябкова, за которым давно следили. Знали, что сын недавно ушел в лес, не иначе как в новый отряд. Шамрай нагрянул со своими людьми под утро и попал в точку.

На широких лавках остывало под холстинами штук двенадцать ржаных ковриг. Петро Рябков, мужик лет за сорок, начал было оправдываться, мол, семья большая, но получил кулаком в зубы.

– Откуда она у тебя большая? Сын к красным удрал, остался ты с хозяйкой да две девочки. Когда за хлебом из леса придут?

Помощник Шамрая Никита Филин нашел аккуратно нарезанные на полоски чистые тряпочки для перевязок, чеплашку с гусиным жиром и небольшой кувшин с медом.