#длягризли

И все же…

— Увы, в отчетном спектакле я играл Меркуцио, был слишком высоким и крепким для Ромео, — вздохнул Рик. — Но всегда мечтал постоять под балконом, слушая о луне, что в месяц раз меняется.

— Отлично! — Эван деловито вскочил на ноги. — Я — Джульетта. Только чур без платьев, — предупредил просиявшего ведущего. — Но так и быть, можете накрасить мне глаза.

Рик едва смог удержаться от смеха, услышав это Джульетта. Эван же быстро умчался вслед за быстро щебечущей гримершей, а ему самому кто-то накинул на плечи какую-то тряпку и нахлобучил на голову огромную шляпу.

— У Ромео непременно должен быть плащ и шляпа, — авторитетно заявил ведущий. — Теперь осталось найти балкон… — он задумчиво оглядел студию.

— Пусть Эван встанет на стол, — предложил Рик. — А я могу опуститься перед ним…

— НА КОЛЕНИ!!! — взревел зал.

— На корточки, — попытался закончить Рик, но никто уже его не слушал.

Но все, как по команде замерли, когда кулисы вновь распахнулись, и на площадку вкатили небольшую осветительскую платформу. На огороженной площадке стоял, широко улыбаясь, Эван. Рик шагнул ему навстречу и замер, разглядывая.

Ему было не привыкать к гриму на лицах актеров. То, что на экране смотрится как простая усталость, или горе, или болезнь, на деле является довольно ярким, почти маскарадным раскрасом. С годами Рик перестал обращать внимание на накладные ресницы у актеров-мужчин, не говоря о блеске для губ или румянах. Но не сейчас.

Эвану лишь слегка подвели контур глаз, наверное немного накрасили ресницы. Но эффект вышел поразительный. Рик поплотнее завернулся в штору, тщательно драпируя складки спереди, и шагнул к своей Джульетте, мечтая сыграть совсем другую сцену, о которой старина Шекспир наверное даже не догадывался.

Подумав немного, он все же опустился на одно колено — иначе он нависал над Эваном, и выходило немного неуклюже.

— Клянусь тебе священною луной, Что серебрит цветущие деревья… — не без труда припомнив слова, сказал он.

— Нет! — вдруг крикнул Эван во весь голос и испуганно выставил вперед руки. — Не клянись луной… — продолжил, озираясь по сторонам. — Вообще ее при мне не упоминай. А почему — узнаешь в полнолуние… — он зловеще улыбнулся.

Рик фыркнул, пряча лицо в складках плаща, и заломил руки.

"— О Боги, что за за злая доля! — выдал он со стоном, отчаянно пытаясь не засмеяться в голос. — Влюблен в двуличную… Вот мука… Что ж, с тобой я участь разделю! — протянул руки к Эвану. — Кусай меня и вместе споем мы песнь на круглый желтый диск!

— О милый! — Эван картинно похлопал ресницами. — Да, кусать! Сольемся же сейчас в истоме сладостного единения. Разделим вечность на двоих и мир теней поделим. Иди сюда, — он протянул ему руки. — Мне надо пососать.