Дневник (не)ловкой попаданки (СИ)

Я закаменела, будто под взглядом василиска. Не буквально. Физически я осталась собой. Но не могла двинуться.

— Полина! — окликнул Леонарду, вынуждая разорвать зрительный контакт со змеем.

Я повернула голову к спутнику и поняла, что могу двигаться.

И побежала. Хрен с ними, с рудокопами и вооруженными родонцами! Они, может, не убьют. По крайней мере, сразу.

Нам даже удалось какое-то время избегать внимания обитателей рудника. Но тут «ш-ш-ша-а-а» раздалось совсем недалеко.

Споры внизу в один момент утихли.

Головы как одна повернулись в нашу сторону.

Рты открылись в едином вопле ужаса.

Да, мы умеем появиться красиво!

Глава 7

Умный в гору не пойдет, дорогой дневник. Но это не про нас

Рудокопы — или правильнее было бы назвать их старым недобрым словом «каторжане»? — прыснули кто куда, как тараканы от тапки, но резкий оклик на непонятном языке заставил их застыть на месте.

Голос принадлежал азиату — родонцу, надо полагать, — который быстро, но с достоинством спускался с крыльца. Нарядный дом с резной отделкой и задранными кверху углами крыши контрастировал с нищими бараками так же, как его наряд с лохмотьями работяг.

Родонцы фантастическим образом роднились с нашими азиатами не только с лица, но и дизайнерскими мотивами. Удивительно, как похожи культуры в здесь и у нас! С другой стороны, если кто-то может путешествовать между мирами, отчего бы не завести к себе домой чужие моды?

Хотя кимоно — это настолько просто и универсально, что почему бы не изобрести его самим?

От мужика веяло силой и властью. Сто процентов ‑ здешний начальник. Черты лица идеальны, как у дорамных звёзд. Но в мимике, как в камне, отпечаталось высокомерие и жестокость. Длинные волосы были уложены в гладкую причёску с фигулькой на темечке. Полы черного кимоно, расшитого зелёным драконами, развевались от стремительной походки.

Родонец гаркнул что-то вроде «худу муду хана хагить тан» или что-то такое. Не успела запомнить. Я, дорогой дневник, вообще на слух с трудом незнакомые слова вычленяю.

Конвоиры-охранники вытянулись во фрунт.

Рудокопы вжали головы в плечи.

Ша сказала своё веское «Ш-ш-ш-ш-а-а-а», истеричка чернохвостая.

Длинношеее чудовище.

Всегда хотела использовать это слово в своей речи, дорогой дневник, и тут такая возможность!

Судя по тому, что неразбериха внизу остановилась, как стритрейсер перед бетонной стеной, начальника здесь боялись сильнее, чем Шу. Он жестикулировал и распоряжался на каркающем наречье. Конвоиры стали выталкивать работяг вперёд часть. Некоторые вопили от ужаса, но шли. Другие просто молча выходили с лицами обречённых на смерть. Видимо, ими рассчитывали откупиться от чудища. На девственниц мужики не тянули, но кто знает кулинарные предпочтения Ши?

Я непроизвольно повернула к ней голову.