Дни нашей жизни

Например, что такое «мудак» и «гондон» (рифма к имени Антон) — лучше не надо, потому что они опять спросят: «Это ты в школе услышал?» и странно переглянутся. Короче, в школе иногда говорят плохие слова, которые взрослых очень смущают.

Я почувствовал, что «гомик» и «голубой» тоже плохие, поэтому обратился к главному специалисту по матерным словам — к Лене. Она специалист по ним, потому что у неё есть двоюродный старший брат. Он учился в шестом классе и знал много заковыристых словечек, о которых рассказывал Лене.

В общем, я подошёл к ней на дне рождения, когда она раскладывала трубочки по стаканам.

— Что значит «гомик»? — спросил я.

— Это значит «пидор», — ответила Лена.

Легче не стало.

— И что это значит?

— Ну, типа представь: тебе нравятся другие мальчики…

— И что?

— И всё, — как-то обречённо сказала она. — Значит, ты гомик.

Видимо, это тоже часть злой реальности.

— А причём тут Антон? — не понял я.

— Он же колготки носит!

— И что?

— Так гомики делают Они вообще как девочки. Понятно?

Меня это разозлило. Я хотел ответить ей, что побольше, чем она, знаю об этом, потому что мои папы любят друг друга, но они не носят колготки, и у неё глупые, неправильные определения. Но стало бы только хуже, поэтому я ничего не сказал.

Позже, за столом, когда мы ели торт, речь снова зашла об Антоне — Лена рассказала маме, что на днях его окунули головой в унитаз.

— Он вышел с мокрыми волосами, красным лицом и всё равно продолжал улыбаться!

— Бедный мальчик, — похихикала Ленина мама. — Такими темпами он каким-нибудь маньяком вырастет.

И ещё раз похихикала. Другие дети подхватили этот смех. Я не понял: что в этом смешного?

Тогда я впервые смутно почувствовал, что на самом деле взрослые — не гарант защиты. Что они не всесильные, не мудрые, не всемогущие. И если они не посчитают нужным, они не защитят тебя, маленького, ни от чего.

Хуже этого было только понимание того, что иногда взрослые и есть источник угрозы.

На следующий день после этого дня рождения я пришёл в школу и увидел, что у Антона вместо лица какой-то раздутый переспелый помидор с синяками и кровоподтёками. Я такого раньше никогда вживую не видел, только в кино на актёрах, но родители говорили, что это просто грим и всё не по-настоящему. Но теперь-то по-настоящему?

Все косились на Антона с какой-то опаской. Пошутить над ним теперь никто не решался, даже Илья молчал.

Инна Константиновна, зайдя в класс, сразу увидела лицо Антона.

— Что случилось? — спросила она.

Антон улыбнулся своей привычной наивной улыбкой, в ту минуту особенно жутковатой, и сказал:

— Представляете, Инна Константиновна, я вчера шёл, поскользнулся и упал лицом на лёд. Я такой неуклюжий…

Да, он всегда так говорил.