Дни нашей жизни

Кто угодно может забирать ребёнка со школы, любой родственник, и пока я хладнокровен, ко мне не подкопаешься.

Но это была только разумная часть меня. Маленькая и незаметная. Сам же я чувствовал, как реальность куда-то ускользает и я слышу Илью будто через толщу воды.

— Теперь понятно, почему ты защищаешь пидоров. Это ты семью свою так защищаешь, — смеялся Илья. — Слушай, а ты тоже спидозный? Педики же все спидозные, они тебя заразили, наверное.

И вдруг всё отлегло. Вся тревога, посторонние мысли, переживания — всё пропало. Я почувствовал какое-то леденящее спокойствие и ясное осознание того, что нужно сделать.

Передо мной на столе лежал молоток. Сжав его рукоять в руке, я сообщил Илье, словно о каком-то самом обычном событии:

— Я тебя сейчас убью.

На этом ясность сознания пропала. Я точно знаю одно: я замахнулся, но молоток, наверное, кто-то у меня выхватил. Тогда я начал Илью бить. Не помню, чтобы мы дрались стоя, как-то сразу вспоминается всё в горизонтальном положении: он лежит, я нависаю над ним, схватив одной рукой за рубашку, а второй замахиваюсь и бью, бью, бью. Много раз подряд. Он плакал, в какой-то момент перестал, а я всё равно не остановился. Несколько рук сразу подняли меня, я оказался на ногах и даже тогда несколько раз пнул его в живот И пинал бы дальше, если бы меня не откинули в сторону.

Когда я его бил, я постоянно повторял:

— Я убью тебя. Я убью тебя. Я убью тебя.

Это я точно помню.

Когда меня отшвырнули, я сел за парту, в которую врезался. Пытался отдышаться, осознать обстановку. Были шум, толпа, крики. Из соседнего кабинета прибежали девочки.

Кто-то тряс меня за плечо.

Кто-то что-то гневно требовал.

У Вилены дрожали губы, и она постоянно повторяла:

— Вызовите скорую. Вызовите скорую…

Вдруг стало тихо, ребята расступились.

— Объясните мне, что произошло! — раздался звонкий голос нашей классной. — И немедленно!

Вилена, теми же дрожащими губами, произнесла:

— Ирина Борисовна. Мики.

Все посмотрели на меня.

Я посмотрел на свои руки.

Чья на них была кровь — моя или Ильи, я теперь уже не знаю.

УРОД

В кабинете школьного инспектора был стойкий канцелярский запах. Инспектор сел за необжитый стол, начал раскладывать перед собой какие-то бумаги. Справа от меня сидела психолог, слева — Слава.

Инспектор посмотрел на меня в упор. Я на секунду поднял глаза и снова опустил их. Принялся оттирать с рук уже засохшую кровь.

— Давно у тебя с ним стычки? — это он про Илью.

— У нас с ним не было стычек.

— А с кем были?

— У меня? Ни с кем. У него с Антоном.

— Давно?

— Всегда были.

— То есть ты не помнишь, когда они начались?

— То есть они всегда были.

Инспектор странно усмехнулся и что-то отметил в бумагах.

— Дрались раньше?

— Нет.

— Он тебя первым никогда не бил?

— Пару раз пытался.