До конечной (СИ)

Ты здесь. Со мной, — разрыдавшись, покрываю поцелуями шелковистые волосы на макушке.

Эти сонные кошмары продолжаются вот уже целую неделю. После отъезда из дома Евгения в ту же ночь загремела на сохранение с тянущими болями внизу живота. Руслан подсуетился, сразу же договорился с нужными людьми, и меня определили в самую лучшую комнату в том же санатории, где проходит реабилитацию мама.

— Ян, а де папа госик? Пациму он к нам не плиходит? Ты есё долго будис болеть? Када нас отпустят дамой?

— А бабушка где? — отрываю голову от подушки, замечая пустой диван.

— Навелное к дяде доктолу посла.

Обессилено падаю на постель. У Тима снова много вопросов, на которые мне сложно находить ответы. Всё, что касается его отца — для меня слишком болезненная тема.

Всё как в тумане. Ни о чём не хочу думать. Ничего не хочу объяснять. Не хочу вспоминать о причине моих бед. Сейчас я должна заботиться о своём малыше, которого ношу под сердцем. Раз уж от него отказался родной отец, не выслушав меня, значит он будет только моим и больше ни чьим.

Хочу ли я, чтобы он пришёл навестить меня здесь?

Господи, конечно хочу. Настолько сильно, что не могу сдержать слёз.

Потому что не способна его забыть, не могу перестать думать о нём ни единой секунды. Ненавидеть тоже не могу…

Все мои мысли заняты им.

Это какая-то нездоровая болезнь. Отрава, которая не выводится из моей крови. Наваждение. Проклятие. Настолько сильные чувства к нему, что пугают меня до чертиков. Он — моё дыхание. Моя жизнь. Он всё для меня. Весь мир и вся моя боль…

— Ян, пациму ты плацис? Тебе бойно? Де боит? Паказись? — Тим встаёт на коленки рядом со мной и волнительно рассматривает меня, особенно мой живот.

Он знает, что там растёт малыш. Уже знает…

— Вот здесь, родной, — беру его ручонку и прикладываю ладошкой к солнечному сплетению. — Здесь находится наша душа. Она болит.

— Пациму? Скуцяись по папе?

— Скучаю, милый. Очень сильно скучаю, — начинаю рыдать, закусывая зубами скомканный верх от пижамы.

— Када он плиедет, Ян? Я този скуцяю. У меня този здесь боит, — касается пальчиком того же места, где у меня находится его ладонь. Мой маленький повторюха.

— Как только дядя доктор вылечит его голову, — ляпнув первую пришедшую мысль, обнимаю Тима и крепко прижимаю к себе.

— Только ты не переживай. Он всё равно нас очень любит.

— Осень-плиосень?

— Очень-приочень. Справится со своими проблемами и скоро вернётся.

Говорят, если во что-то сильно верить, оно обязательно сбудется. Беременным Бог не отказывает. Я верю, что он соскучиться по нам и вспомнит, как сильно нас любил…

Евгений

В спальне неделю как пусто.

Сегодня впервые смог подняться на второй этаж после аварии. Нога всё ещё болит, но я отчаянно пытаюсь вспомнить хоть что-то ещё.