До конечной (СИ)

Избавил бы от этих мук…

— Она выходит! Головка рождается! — с удвоенным энтузиазмом радуется Татьяна, вселяя нам обоим надежду. — Давайте, Яна, тужьтесь! Ещё чуть-чуть! Тужьтесь, тужьтесь, моя хорошая!

От повторного громкого крика Яны душу в щепки разносит. Закладывает уши. Она тужится во всю, а меня ломает окончательно. Обнимая её за плечи, вместе принимаем эту агонию. Думал, выдержу, но всё оказывается свыше всякой меры. Сквозь размытую пелену реальности замечаю, как маленький комочек плоти вместе с потоком крови пробкой выскальзывает из любимой женщины, разрезая напряжение в воздухе пронзительным детским криком.

— Ай, какие вы молодцы! — восклицает стюардесса, поднимая нашу крошечную Злату выше облаков. За дочкой тянется длинная пуповина. Она кричит, что есть силы, а мы… Мы с Яной, сплетая наши пальцы, рыдаем в унисон от безграничного счастья. — Господи, какая красивая девочка. Вы только посмотрите! Настоящая принцесса родилась.

— Дайте её мне, — Яна протягивает дрожащие руки навстречу дочери, но тут же падает обессиленной мне на грудь. Убираю с её лица влажные волосы. В макушку целую, едва сдерживаясь, чтобы не разрыдаться на эмоциях ещё сильнее.

— Золотце моё, иди к маме… Доченька. Жизнь моя. Дайте мне мою девочку… — надтреснутый голос Мышки звучит настолько жалобно и умоляюще, что меня нехило так цепляет за живое. А когда Татьяна укладывает ребёнка Яне на грудь и помогает дочке прихватить губами сосок — меня швыряет за пределы вселенной от того, как жадно она присасывается к матери, обретая с ней новую связь. Мышцы разом становятся ватными. Невозможно описать те чувства, которые в этот миг испытываю.

Касаюсь пальцами сморщенной кожи на тельце младенца, и в горле пересыхает от волнения.

Ни вдохнуть, ни выдохнуть. В лёгких начинает жечь. Почему-то я себе не такой представлял дочь. А тут, глядя на своего сморщенного ребёнка, не знаю, что и думать. Мокрые синюшные ручки в пятнах белой слизи обнимают Янкину грудь…

На мгновение лишаюсь дара речи, смахивая слёзы с глаз. Присматриваюсь к ней получше.

— Почему Злата такая зелёная, как будто одна сплошная гематома? С ней всё в порядке?

— Конечно, — спешит успокоить Татьяна. — Она же только что родилась. Через пару дней вы её не узнаете. Всё изменится в лучшую сторону.

Окинув быстрым взглядом измученную Янку, спешу оценить последствия родов.

— Сколько крови… Это нормально?

— Евгений Дмитриевич, успокойтесь, обычно всё так и происходит. Кровотечения нет. Сейчас родим плаценту, организм очистится, и всё будет в порядке. Хотите перерезать пуповину?

— О, нет, — прижимаю к себе моих девочек, благодаря Всевышнего за то, что услышал мою мольбу. — Спасибо. Мне кажется, я не смогу. Не думаю… Нет.

— Хорошо. Тогда я сама, а вы принесите мне одежду для девочек.