До конечной (СИ)

— Нет, Женя, не понимаю, — сдерживаюсь изо всех сил, чтобы не повиснуть на его шее и не впиться губами в его губы. Желание поцеловать его равносильно выбору жизни среди смерти. — Я пытаюсь помочь тебе принять душ. Ты сам оттягиваешь время.

Заканчиваю дебаты и на ватных ногах, стараясь не показывать тремор в теле, подхожу к душевой кабинке.

— Идиот… — приглушённый голос сливается с шумом хлынувшей воды.

Пытаюсь отрегулировать температуру на смесителе, не успеваю толком выровняться, как натыкаюсь лопатками на тёплую, вздымающуюся грудь. Замираю, ощущая позади себя горячее, дышащее жаром тело. Мой затылок покрывается мурашками. Глохну от ударов собственного сердца, которое норовит пробить грудную клетку, потому что в попу упирается головка твёрдого члена и не на секунду не разрывает со мною контакт.

Сумасшедшая…

Что я вытворяю?

Ему же нельзя! — вопит моё сознание, а тело просит большего. Оно хочет праздника. Изнывает от тоски по иступленным ласкам, которые не способен дарить ни один мужчина кроме него.

— Раздевайся, если не хочешь испортить платье, — голос Захарова звучит хрипло, но в то же время настойчиво, затрагивая под кожей каждый оголенный нерв.

— Женя… — прошептав растерянно, принимаюсь кусать губы. — Ты же не…

Хочу добавить «несерьёзно», но мой голос сипнет окончательно на нервной почве. В голове происходит взрыв, накрывая противоречивыми эмоциями.

— Ты же не сахарная. Не растаешь, — платит той же монетой. — Помоешь мне спину, с остальным справлюсь я сам.

— Но… — вспоминаю о голой груди под лифом платья и меня бросает в жар.

— Яна, я действительно слишком вымотался. Ты горячая девочка, не спорю, я это понял, оценил и запомнил, но дальше водных процедур у нас с тобой дело не зайдёт, обещаю. Поторопись.

Лучше бы ты не обещал…

Глава 20. Мой мучитель

Яна

— Я не могу раздеться, — несвязно лепечу, ощущая, как его пальцы ложатся на косточку таза, надавливают на неё чуть сильнее, чем следовало бы. Вздрагиваю, не выдерживая губительного контакта.

— Я бы задал встречный вопрос с подвохом, но, скорее, промолчу, — щекочет дыханием кромку уха.

Ощущаю как сильно напрягаюсь, как тело зудит, жаждая ласки. Соски, болезненно ноют. Хочется почувствовать его горячие губы на них…

— У меня под платьем ничего нет, — пытаюсь объяснить причину моего беспокойства.

Боюсь, сорвётся и навредит себе ещё больше.

— Ты потеряла грудь? — качнувшись бёдрами вперёд, вынуждает шагнуть обратно в кабинку.

После короткой повисшей паузы мы оба издаём тихие смешки, и в груди что-то начинает таять и щекотать. Не верится, что он шутит впервые после долгого напряжённого дня.

— Дурачок, — разворачиваюсь к нему, вскидываю кверху глаза и встречаю жёсткий вопрошающий взгляд вдруг потемневших глаз Захарова.