До конечной (СИ)

Эта часть прекрасного женского тела, прячась под распахнутыми полочками моей белоснежной рубашки до одури возбуждает, манит, словно запретный плод.

Сглатываю слюну, сгорая от нетерпения поскорее добраться до пышных холмиков ртом и оставить на нежной коже свои метки. Пусть помнит об этой ночи и думает только обо мне.

— Есть одно условие, Мышка… — мой хриплый голос вырывается наружу.

Удерживая её глаза под прицелом своих, опускаю ладонь на ствол и мягко сжимаю его у основания головки, поглаживая вверх-вниз через ткань. Терпеть больше нет сил. Член зудит так, что закипают мозги.

— Какое… условие? — переводит сосредоточенный взгляд на то, чем в данный момент я занимаюсь, и её голос предательски садится, почти до свиста в лёгких.

— Ты будешь сверху, поэтому в сексе полностью твоя инициатива. Согласна?

— Тогда у меня тоже будет условие, Женя… — моя упрямая соблазнительница, не отрывая глаз от паха, принимается медленно расстёгивать пуговки на рубашке и, черт! Я снова дурею от неё, наслаждаясь мелькающими участками тела то выше талии, то ниже. Особенно привлекает треугольник обычных хлопковых трусиков под плоским животом. Совсем не тех, которыми я любовался в ванной.

— Я сделаю с тобой всё, что захочу… — добавляет, эротично покусывая нижнюю губку.

Не сдержав искренней улыбки, вкрадчиво интересуюсь в свою очередь:

— Надеюсь, я выживу после заявленного тобою заезда? — усмехаюсь ещё шире в то время, как Яна покрывается очаровательным румянцем и на секунду теряется в мыслях.

Не смотря на то, что пальцы её дрожат, взгляд становится темнее ночи, затягивает так глубоко, что кажется, нырнув в них однажды, я уже не смогу выплыть…

— Примчишься к финишу первым, мой чемпион… — отрезвляет меня громким заявлением, от которого теряюсь теперь я, словно мальчишка перед первым половым актом.

И ведь она права на все сто.

Я настолько сейчас заведён, что стоит коснуться её плоти членом, и я зафиналю за пару-тройку движений, так сильно её хочу.

Наконец, расстегнутая рубашка, освободив хрупкие плечи, соскальзывает по стройному телу к её стопам и расплывается белоснежным пятном на полу.

Весь её шикарный вид напоминает греческую богиню, вышедшую из пены морской на берег к своему возлюбленному.

Всё-таки мне крупно повезло с ней. Не только потому, что Яна красивая. Она добрая и отзывчивая, как моя мать. Об этом говорит интуиция. Ещё бы память вернуть — и было бы всё заебись…

— Подойди ко мне, — проглотив сдавивший горло ком, хриплю, отсчитывая в ушах глухие удары сердца. Плевал я на её условия. Мне хочется сгрести малышку в охапку и затрахать до полусмерти…

— Неа… — девчонка отрицательно вертит головой, медленно пятясь к дивану. Ещё и ухмыляется, паршивка, заметив, что я на гране.