До потери пульса

– Оля, а ты забыла, что твой Николай имеет диплом химика-технолога? – напомнила Ольге Бережковская, но ее подруга оставила это замечание без внимания.

Тогда мне пришлось пустить в ход последний аргумент:

– Я изучила личное дело Мазурова и нашла в нем пятилетний пробел…

– В наше время это неудивительно. Сейчас многие работают без официального оформления по ТК и получают зарплату в конвертах, – заметила Ольга Николаевна. – Во всяком случае, у Мелиховой не возникло никаких вопросов к его трудовой биографии.

– Давайте пока не будем про Марину Мелихову? Что касается меня, я решила выяснить, чем же занимался Николай Михайлович с 1999 по 2004 год.

Оказалось, что он находился на излечении в Тарасовской психиатрической клинике!

– Этого не может быть! – возразила Корнилова. – У вас что же, справка из этого лечебного учреждения имеется?

– Нет, я еще не успела ее получить. Зато у меня имеется кое-что другое!

– Что? – спросили клиентки в один голос.

– Записанный на диктофон разговор с бывшей супругой Николая! – Я покопалась в памяти своего мобильника, нашла нужную аудиозапись и нажала на кнопку воспроизведения.

 – Так, ну, это неинтересно, а вот отсюда можно послушать…"

"Вначале Ольга Николаевна слушала мой разговор с бывшей супругой Мазурова с неприкрытым скепсисом. У нее на лице так и было написано – мало ли в Тарасове однофамильцев? Только когда речь зашла о Марине Мелиховой, родственнице Николая, она всерьез задумалась об услышанном, украдкой стряхнув со щеки предательскую слезу.

– Оля, теперь ты понимаешь, почему Марина так хотела девочку? – осведомилась Бережковская. – Болезнь-то по мужской линии передается!

– Ну, допустим, Мазуров был болен, но ведь он лечился… и с него даже инвалидность сняли…

– Святая наивность! – «обласкала» подругу Наталья Петровна.

 – Шизофрения не вылечивается до конца! Светлые промежутки бывают достаточно длительными, но о полном излечении и речи быть не может. Я читала об этом.

– Все равно, я не верю, что за всем, что здесь происходит, стоит Николай! Это ложный след, – настаивала на своем Корнилова.

– А если не ложный? – не унималась Бережковская. – Оля, одумайся! Ты собиралась приблизить к себе маньяка! Думаешь, это застраховало бы тебя от неприятностей? Он тебя уже один раз в лифте едва не угробил и еще что-нибудь придумает!

– Это не он, не он! – твердила Корнилова.

 – В тот день Мазуров ушел из ателье после обеда – он поехал за запчастями для швейных машин! Я точно помню…

– Но он мог и вернуться, а в ателье не показываться, – предположила я.

– Это лишь ваши предположения! Я не поверю в виновность Николая, пока вы, Татьяна Александровна, не предъявите мне неоспоримые доказательства, – твердо заявила Ольга Николаевна.