Добро пожаловать в прошлое!

Она молча протянула свой новый смартфон с открытым сообщением: «Передай своему хахалю: 1000000р, сегодня в 23:00 возле гаражей за школой. Деньги принесет Ксения. И без глупостей, иначе у полиции будет видеозапись, как ты убил Костю».

Не веря своим глазам, опер снова и снова перечитывал текст.

– Влад, что это? – откуда-то издалека, как сквозь густую вату, пробился до него ее недоверчивый голос. – Костя… Ты его убил?

Не говоря ни слова, опер вернул ей телефон и, не разуваясь, прошел в ванную. Включив кран и набрав в руки холодной воды, поднес их к лицу, да так и замер.

Бред какой-то! Этого не может быть! Это происходит не с ним!

– Влад! Не молчи! Прошу тебя! – Ксения застыла на пороге ванной, с недоверием и ужасом в глазах. – Ты убил Костю? Он мертв?!

– Да, я убил его, – наконец ответил, поймав взглядом ее отражение в зеркале.

– Господи… – Ксения закрыла лицо руками, словно отгораживаясь от этой неожиданной и кошмарной новости.

– Это вышло случайно, – честно признался Влад и, подойдя к ней, убрал руки с ее лица. – Он наткнулся на штырь, торчавший из строительного мусора.

Через несколько секунд многозначительного и тягостного молчания девушка медленно отвела взгляд в сторону и бессильно опустилась на бортик ванной.

– Откуда этот человек, написавший смс, узнал обо всем? – спросила тихо, уставившись в одну точку перед собой. – Кто это?

– Кто-то, кто хорошо тебя знает, раз у него есть номер твоего телефона, – опер присел рядом. – Кстати, что за номер? Ты его знаешь?

Сделав над собой усилие, Ксения сходила за телефоном, вновь открыла смс.

– Оно от Ковылева, – ее голос звучал глухо. – Вернее, отправлено с его номера, – растерянно подняла глаза: – Что же теперь делать?

– А что нам остается? – пожал Влад плечами, скидывая с себя усталость и оцепенение, не время раскисать.

 – Пойдем на встречу.

– Может, попросить Сашу помочь? – робко предложила девушка.

Влад тихо засмеялся, но неожиданно резко оборвал смех. Повернулся к ней и, склонившись, серьезно взглянул в широко-распахнутые глаза, из которых уже начала уходить детская наивность.

– Ксюш, ты думаешь, он такой добрый и хороший? – горько усмехаясь, надтреснутым голосом вопрошал он.

 – Ты же его совсем не знаешь, – затем раздельно, слово по слову, зловеще прошептал: – Он не такой, каким ты его себе рисуешь, – хотел добавить, что он страшный человек, назвать вещи своими именами, но остерегся. Он сам уже давно утратил на это право. Того Влада, который всегда был за справедливость, давно уже нет, вернее, справедливость теперь стала иная – уродливая, беспощадная, жестокая, поэтому просто сказал, уже без тени улыбки: – Он далеко не ангел, – и, встав, пошел переодеваться в сухое.