Добро пожаловать в прошлое!

Если только он не отступит сейчас…"

"Но тогда оставался единственный выход, который и выходом-то трудно назвать. Жестокий и страшный. По отношению ко всем – к ней, к нему, к нерожденному ребенку. И выигравшей стороны здесь не будет. Разве что Ксюша сможет начать все заново…

***

Уснуть в эту ночь так и не получилось. Опер лежал в темноте, по-идиотски пялясь в потолок. Мысли кружились, как растревоженный пчелиный рой, не принося ничего, кроме нудной головной боли. Как же трудно было решиться и принять одно-единственное решение…

Как там говорят? Утро вечера мудренее? Но для него вечер и утро, видимо, сольются в одно кошмарное «сегодня и сейчас», и как бы он ни взбрыкивал, отделаться от этого невозможно. Попасть бы в какое-нибудь безвременье, что ли…

Устав ворочаться без сна, Демидов сел в кровати, спустил ноги на прохладный пол. Благодаря луне, нагло заглядывающей в неплотно зашторенные окна, в комнате было относительно светло, лишь в углах залегли глубокие тени. Чуть привстав с постели, Влад дотянулся до окна и резко раздернул ткань в сторону, сел обратно, скрестив руки на груди, чуть покачиваясь взад-вперед. Сосредоточенный взгляд впился в далекий диск луны на небосводе.

Полнолуние… Пора вампиров и оборотней. И время самое то – с полуночи до трех. И ему хотелось, глядя на молочный, подернутой темной дымкой круг на траурном небе, выть от отчаяния и бессилия, как самому заправскому волку-оборотню.

Нет, так и свихнуться недолго, размышляя о ловушке, в которую сам же себя и загнал. Необходимо было отвлечься, загрузить мозги так, чтобы ни на что постороннее сил не хватало. Хотя бы до утра…

Работа всегда спасала, вот и сейчас думать надо о ней, а не об уродливой личной жизни. Данное слово сдержать и приложить все усилия, чтобы найти эти чертовы документы, чтобы Матюшин даже дергаться не смел в сторону Ксюхи. И снова она! Всегда, что бы он ни подумал, всегда он возвращается к ней! *****!

Демидов резво подскочил с кровати, нашарил в кармане джинсов, лежащих на спинке кресла, смятую пачку сигарет, зло закурил, глубоко затянулся. Сам не заметил, как пачку за день прикончил, по большей части, за вечер все скурил. Едко усмехнулся, сдохнет в нем лошадь скоро.

Так и не выпуская изо рта никотиновую «сладость», периодически затягивался, морщился от разъедавшего глаза дыма, с неохотой устремлявшегося в раскрытое окно. Глазами Демидов шнырял по ночному небу, а мыслями был в прошлом. По полочкам раскладывал доступную ему информацию.

При условии, что документы все же существовали и после некоторого забвения неожиданно всплыли здесь в Москве, в руках у прокурорского, то и искать их нужно где-то здесь, а не в Подмосковье.