Добро пожаловать в прошлое!

Нет, все…

Влад кинулся обратно в больничный корпус, лихорадочно гадая, сколько прошло времени и где может находиться эта чертова «малая операционная».

– Девушка, где у вас операционные? – кинулся к первой же попавшейся на глаза медсестричке, раскладывающей буклеты на столике в зоне ожидания.

– Они в другом корпусе, – растерянно протянула та, удивленно окидывая взглядом взъерошенного опера. – Но туда нельзя."

"– А малые операционные? – суетливо, боясь не успеть, торопил ее Влад, нетерпеливо дергая за рукав. – Девушка, милая, ну…

– Они на втором этаже… В отдельном блоке… Но вас туда не пустят, – это она выкрикнула ему вслед, так как опер, не дослушав, помчался в сторону лестницы.

Перепрыгивая через две ступеньки сразу, Влад несся сломя голову, благо, что на пути у него никого не было. А если его и вправду внутрь не пустят? Об этом он старался не думать. Прорвется, чего бы это ему ни стоило. Пусть потом хоть охрану вызывают и заявление на него пишут.

Чисто интуитивно свернул в уже знакомый коридор. Сразу же в глаза бросилась чуть приоткрытая дверь того самого кабинета, где совсем недавно он оставил Ксюшу. Не дал себе подумать, под гулкий стук сердца бросился к ней, с шумом ворвался в кабинет.

У кушетки стояла Кулешова. Склонившись над Ксенией, она отпаивала ее водой. Девушка немного успокоилась, рыданий слышно не было, лишь судорожные, сухие всхлипы разрывали натянутую тишину.

При его появлении, которое не могло остаться незамеченным, обе подняли головы. Лицо девушки исказила гримаса страха и душевной муки. Громко глотнув воздуха, она отчаянно зарыдала:

– Я не пойду! – тут же с ногами забралась на кушетку, отодвигаясь к самому дальнему краю, с ужасом смотрела на его приближение, проваливаясь в очередную истерику. – Не пойду!

– Ксюш, – пересохшими губами, стараясь, чтобы голос не звучал требовательно или пугающе, позвал он ее, протягивая руку.

– Не пойду! – этот визг потом еще долго стоял у него в ушах.

– Ксюш… домой… Пойдем домой, – собственный голос срывался, казался жалким, неубедительным.

Но девушка, спрятав голову в коленях, не переставала, как заезженная пластинка, повторять сквозь слезы одно и то же:

– Не… пой… ду… не… пой… ду… не… пой… ду, – рыдания стали глуше, но не менее болезненными для опера. Словно раз за разом тупой нож вонзался в сердце, раздирая внутренности. Влад беспомощно посмотрел на врачиху.

– В коридоре подождите, – шикнула та и принялась заново успокаивать девушку.

А он опять маялся, не находил себе места. Материл себя, понимая, что от таких переживаний запросто может случиться выкидыш. Его так и подмывало заглянуть в кабинет, вмешаться самому, но боязнь снова все испортить сдерживала.