Добровольный Плен (СИ)

Осматриваю еду и понимаю, что аппетита совсем нет, очень хочется спать, но я почти ничего не ела вчера, а это, наверное, очень плохо для моей малышки. Почему-то думается, что у меня будет девочка. Господи, как странно и необычно ощущать, что теперь я не одна.

Беру ложку и начинаю есть кашу.

–

Вкусно? — спрашивает Давид и садится напротив меня, наблюдая за тем, как я ем.

— Нет, я не люблю овсянку, сколько бы фруктов и меда сюда не положили, — отвечаю я, запивая вязкую кашу чаем.

— Почему ты тогда ее ешь с таким аппетитом? — интересуется он и опять улыбается, мяго, по — доброму.

У него красивая улыбка. Только не пойму, к чему изображать эту теплоту между нами, когда ее нет? Разве у него нет своих дел? Зачем сидеть со мной? Боится, что опять сбегу?"

"— Потому что моей дочери нужно хорошо питаться, — уверенно отвечаю и доедаю всю кашу, а Давид усмехается, убирая с моего стола грязную тарелку.

— Думаю, не стоит называть нашего сына девочкой, — загадочно произносит он, не сводя с меня глаз.

Общается сo мной так, будто между нами ничего не произошло, и мы счастливая пара. Ничего ему не отвечаю, допиваю сок и сама

отодвигаю стол в сторону. Пытаюсь встать с кровати, потому что хочу в туалет. Давид хочет помочь, но я не позволяю ему ко мне прикоснуться. В его глазах загорается злость и раздражение, но он отступает, позволяя мне пройти в маленькую ванную.

Запираюсь, выдыхаю и умываюсь холодной водой, чищу зубы, расчесываю волосы, а потом долго смотрю в зеркало на свое немного бледное лицо. Смириться со своей участью легче всего, а я не смиряюсь. Где гарантия, что если я начну бунтовать, он не захочет отобрать у меня ребенка? Давид же может начать этим манипулировать? Может, я и преувеличиваю, но если судить здраво и, наконец, распрощаться со своими иллюзиями, то лучше рaстить ребенка в полной состоятельной семье. А любовь… Разве она существует? Я буду любить свою малышку. Уже люблю.

Выхожу из ванной и замечаю, что грязную посуду уже унесли, а на тумбе стоит пакет. Видимо, это очень хорошая клиника — сервис как гостинице. Деньги творят чудеса. В России такого внимания и медицинского обслуживания я не получу, поэтому бежать некуда. Теперь я обязана научиться жить в этом мире.

— Тебе принесли одежду, телефон, наушники, планшет и остальное, что необходимо. Если нужно что-то еще — только скажи.

— Спасибо, достаточно, — спокойно отвечаю и опускаюсь на кровать, осматpивая красивые цветы. Давид вновь садится напротив меня на стул и берет меня за руки.

— Посмотри мне в глаза, — просит он, и я смотрю. — Сo мной так невынoсимо? — искренне спрашивает он, сжимая мои ладони.

У него такие холодные руки, и глаза очень усталые. Переживал? Скорее, да, только вот не за меня, а за свою игрушку.