Добровольный Плен (СИ)

— Так, все! — Я выдыхаю, когда в их спор вмешивается Селия и забирает Машеньку у Давида. — Хватит! Мы уходим гулять, — уже улыбается свекровь, поправляя внучке платье.

Анита подхватывает сумку, собранную для Марии, и со злостью выбегает из гостиной.

— И что вы задумали? — с подозрением спрашивает Давид, посматривая на меня и мать.

— Вот Ева тебе и объяснит, — отвечает Селия и выходит из гостиной.

Давид садится в кресло и осматривает меня с ног до головы.

— Ну рассказывай, mi alma? — теперь все чаще он называет меня именно своей душой. — Что вы задумали? М?

— Не «мы», а я.

Волнение зашкаливает, сердце ускоряет ритм, когда я встаю с дивана и развязываю платье. Решительно снимаю его и отшвыриваю в сторону, представая пред Давидом в одних чулках и боди на лямках с кружевными вставками, которое скрывает мой шрам и утягивает живот. Да, я комплексую по этому поводу и чувствую себя неуверенно.

— Ммм, как интересно, и что же ты этим хочешь сказать?

Черт! Он издевается надо мной! Я привыкла, что Давид делает все сам, а здесь он просто смотрит, хoтя егo глаза загораются.

— Я хочу сказать, что очень соскучилась по… — подбираю слова, кусая губы, а Давид встаёт с кресла и подходит ко мне.

— Ты очень красивая и сексуальная, — слышу, как хрипнет его голос. — Нельзя вот так предлагать себя голодному мужчине. А я дико голодный, Ева, настолько, что сейчас сожру тебя, — вкрадчиво произносит он, медленно обходя меня. Выдыхаю и прикрываю глаза, поскольку это все впервые настолько меня будоражит, что я сжимаю ноги в нетерпении. — Стой на месте! — приказывает он и выходит из гостиной. Я не понимаю, что происходит, но поправляю боди на груди, подтягиваю чулок и замираю, тяжело дыша в ожидании Давида. Он быстро возвращается и вновь подходит ко мне. — Я распустил прислугу, mi alma. Буду заcтавлять тебя кричать. Когда мама вернет Мари?

— Когда я позвоню, — не знаю, почему шепчу, дыхание перехватывает.

— Очень хорошо. Я очень голодный и долго не выдержу, поэтому пока мы поиграем с твоим удовольствием, моя сладкая, вкусная девочка… — ухмыляется мне в ухо, словно обещает долгую пытку.

Он еще ничего не сделал, а я уже вдыхаю его терпкий запах и возбуждаюсь, чувствуя, как сладко тянет низ живота. Давид обхватывает меня за шею и впивается в губы, целует, не мягко и нежно, как все эти месяцы, а жадно, алчно, не позвoляя действовать самой. Только он терзает мой рот, вынуждая задыхаться и принимать его голод. Давид отрывается, опускает глаза, еще раз меня осматривает, а потом опять набрасывается на мои губы, покусывая их и рыча.

— Я так соскучился, — шепчет мне в рот, позволяя отдышаться. — И столько всего хочу с тобой сделать… — сам задыхается, но отходит от меня и садится в кресло. я растерянно пошатываюсь, смотря на него пьяными глазами.