Добровольный Плен (СИ)

— То есть если я стану послушной, то мы с тобой… — вновь подходит ко мне слишком близко, ведет пальцем по груди, забывая, что мы не одни.

— Джуан! — хватаю её за запястье и сильно сжимаю, причиняя, боль, пытаясь отрезвить.

на морщится, спотыкается на каблуках и наваливается на меня, заливая рубашку шампанским.

— О Господи! Прости, — извиняется женщина, но я отталкиваю ее от себя и иду в туалет.

Джуан неймётся, видимо, сегодня оа решила, что бессмертна, поскольку идет за мной и оправдывается заплетающимся языком. Все, это последняя капля! Хватаю ее за руку и заталкиваю в ближайший туалет.

— Ты… ты променял меня на вот эту серую мышь! Я же

все для тебя… все, как ты хочешь… готовая на коленях ползать! — заплетающимся языком кричит она, начиная истерить. — Да я и так на них ползаю! очешь жениться — пожалуйста, я не претендую! Но вышвыривать меня как собаку, не позволю! — громко визжит она мне в лицо, хватаясь за пиджак, и пытается встряхнуть, уже крича что-то непонятное.

Перехватываю ее руки, отрывая от себя и сильно встряхиваю. Джуан застывает, смотря на меня стеклянными глазами.

— Все, Джуан. Если я и рассматривал тебя в качестве любовницы, то сейчас уже нет. Ты сoвершила недопустимую oшибку. Я думал, ты умнее.

езко отпускаю ее, отталкивая к стене. Промакиваю бумажными полотенцами рубашку, хочу выйти, но Джуан хватается за рукав пиджака.

— Ну прости! Накажи! Я не знаю, что на меня нашло. Накажи… — шепчет женщина и начинает опускаться на колени.

Сжимаю пальцами переносицу, пытаясь окончательно не сорваться. Больше всего я не люблю, когда женщина навязывается, таких предостаточно вокруг меня. Джуан начинает расстегивать мою ширинку, все больше унижаясь, и мне становится ее жаль. Хватаю женщину за плечи и рывком поднимаю с пола, смотря, как по ее щекам катятся слезы.

— Успокойся. Ты пьяна!

— Нет-нет, это же все — да? Нет, пожалуйста, останься сегодня со мной! Пожалуйста!"

"Пьяная истерика берет верх, и я даю ей отрезвляющую пощечину, прекращая поток ее унижения. Она застывает, хватаясь за щеку, и отходит от меня на шаг. Разворачиваюсь и выхожу из туалета. Никогда не поднимал руку на женщин, если это, конечно, не грязные игры в постели, и сейчас чувствую себя гадко. Гены берут верх — характер моего отца буквально въедается в меня, во мне с каждым днем все больше и больше ЕО, это сильнее меня, и иногда я себя за это ненавижу. Хочу домой с моей девочкой, уложить ее в свою кровать и…

Поднимаюсь наверх, но Еву там не нахожу, моя мать увлеченно болтает с Анитой и ее подругами.

— Где Ева? — спрашиваю, бегая глазами по залу.

— Девочка танцует, — с усмешкой отвечает мать, приводя меня в бешенство.