Дочь друга. Ненужные чувства (СИ)

Мне становится предельно понятен намек, хоть я и гнала от себя эти мысли. Роман Львович не интересует меня как мужчина.

То ли потому, что он слишком настырный, то ли потому, что единственный интересующий меня мужчина за сегодня мне даже не позвонил.

И не написал. Вообще никак не дал о себе знать, хотя я, наверное, ждала.

— Ты не танцевала, — тихо замечает Орлов.

Зря я думала, что за разговором он ничего вокруг не замечает. Оказывается, он все видел. И танцующих девушек и отсутствие меня.

Внимательный, местами даже чересчур, придирчивый. Вряд ли от него возможно что-то скрыть.

Не зря ведь его называют лучшим журналистом-криминалистом. Он может увидеть то, что не видят другие. Проанализировать, мгновенно сделать выводы.

— Передумала.

Мне не нравится его пристальное внимание. Не нравится то, что его бедро опасно близко к моему, прикасается, мешает. И то, что Орлов протягивает мне коктейль излишне настойчиво, тоже не нравится. Не располагает, а напротив, раздражает.

— Я, пожалуй, пойду.

— Катя…

— Простите, Роман Львович. Я, видимо, не так сильно хочу у вас работать.

Понятия не имею, понимает он мой намек или нет, но резко отодвигается, позволяя мне выйти.

Я забираю свою сумочку, наспех прощаюсь с ребятами — с теми, кто спрашивает, почему я ухожу, и стараюсь при этом не смотреть на Романа Львовича, потому что вижу его расслабленную позу и легкую ухмылку на губах. Не знаю, о чем он думает, и знать не хочу.

Расслабиться получается лишь на улице. Вдохнуть холодный воздух, закутаться в куртку. Автобусная остановка, как показывает карта, совсем неподалеку, а такси, которое я вызвала еще в клубе, так и не нашлось. Видимо, сейчас самый ажиотаж, многие возвращаются домой, если судить по собравшейся толпе на улице.

Я иду медленно, все еще периодически заглядывая в телефон и надеясь, что тот оживет входящим звонком.

— А кто это у нас тут…

Я так резко наталкиваюсь на препятствие, что в первые мгновения не могу понять, что происходит. Передо мной вырастают два человека. Сзади, при попытке отойти, еще один. Они зажимают меня в кольцо, что-то говорят. Я почему-то реагирую не сразу, а когда начинаю, уже поздно, потому что сумочку, в которой спрятан перцовый баллончик, у меня отбирают.

— Красивая такая…

— И сочная.

— Ух!

Меня трогают чужие руки, рот зажимают ладонью, но хуже, что я не сопротивляюсь, шокированная и дезориентированная происходящим напрочь. Даже когда меня тащат куда-то с дороги, не пытаюсь хотя бы брыкаться. Кричать все равно не смогла бы. Ладонь на моих губах не позволяет им разомкнуться.

Глава 30

Катя

От страха меня парализует. Я хочу закричать, когда появляется возможность и с моих губ убирают руки, но у меня ничего не получается. Я лишь открываю и закрываю рот, словно рыба, выброшенная на берег.