Дочь кукушки (СИ)

Я, как и советовал граф, смотрела в окно, пытаясь запомнить наиболее приметные ориентиры. Вот заброшенная мельница, близ которой от нашей дороги идет отворотка – та самая, которая ведет в Эжерон. А вот и деревушка, о которой говорил Данзас.

- Здесь делают отличный сыр, - прервал вдруг мои мысли герцог.

Я вздрогнула и посмотрела на него с изумлением. Меньше всего мне хотелось думать о каком-то сыре.

- Здешние козы пасутся у красивого озера в горах и дают самое вкусное молоко на свете, - продолжал мой спутник, не обращая внимания на мое подчеркнутое нежелание отвечать.

Меня удивило, что первый герцог Линарии столь сведущ в вопросах, которые полагалось бы знать его слугам, но никак не ему самому.

Он сидел напротив меня, откинувшись на спинку скамьи, и в полумраке кареты мне было трудно разглядеть выражение его лица. Но голос его звучал куда теплее, чем тогда, когда я слышала его в гостиной королевы.

- Вы часто уезжаете из Лимы? – спросила я, когда молчание стало уже почти вызывающим.

Он тихонько засмеялся:

- Скажем так – я редко бываю в Лиме. Обычно я приезжаю туда только на открытие сезона – чтобы засвидетельствовать почтение их величествам.

- Но разве у вас нет в столице своего дворца? – удивилась я и тут же смутилась, потому что вопрос прозвучал двусмысленно. Могло показаться, что меня интересует его собственность.

- Есть, - кивнул он. – Но там холодно и мрачно.

- Холодно? – еще больше удивилась я. – Но разве вы не можете приказать разжечь огонь во всех каминах?

Он покачал головой:

- Есть дома, которые невозможно согреть. Там бывает холодно даже в самую жаркую пору. Тот дворец обустроен так, как желала моя матушка. Она любила прохладу и полумрак. И предпочитала темные одежды. Это был ее траур по несбывшимся мечтам.

Я нахмурилась. Я ничего не понимала.

- У нее был повод для этого? Она носила траур по вашему отцу?

Герцог чуть подался вперед, и я увидела грустную улыбку на его губах:

- Нет. К сожалению, она не любила моего отца. Как, впрочем, и меня самого.

- Что вы такое говорите, ваша светлость? – не поверила я. – Как может мать не любить своего ребенка? Уверена, вы ошибаетесь.

- Хотел бы я ошибаться, но нет. Я с самого рождения был ее разочарованием. Она мечтала о красивом и здоровом наследнике, который стал бы украшением столичных балов. А родился я – маленький и чахлый.

Он говорил о своей непривлекательности так спокойно.

- Право же, ваша светлость, - смутилась я, - вы слишком строги к себе.

- Нет, Алэйна (надеюсь, вы позволите мне вас так называть?), я всего лишь говорю правду. Мой брат был совсем другим – светловолосым розовощеким крепышом – и матушка не чаяла в нем души. Мы все любили его. А матушка всегда жалела, что первым родился именно я. Дориан стал бы куда лучшим герцогом.

- Не говорите так! – воскликнула я.