Дочь кукушки (СИ)

Нежелание общаться с гостями она прикрывала мигренью, и никто, кроме нас с Артуром, не догадывался, чем на самом деле объяснялось ее дурное настроение.

Мы поужинали принесенными горничной суфле и фруктовым пирогом. А потом Ви попросила меня отнести в библиотеку томик стихов, который еще совсем недавно был ею так любим.

– Спрячь его где-нибудь на самой дальней полке, – сказала она.

– Я могу отнести его на кухню, на растопку, – предложила я.

Она замотала головой:

– Нет, не нужно. Может быть, когда-нибудь я снова захочу их прочитать.

Это обнадеживало.

Я, как и просила Ви, спустилась в библиотеку и поставила книгу в шкаф, где стояли самые запылившиеся книги – туда не добирались даже горничные.

Когда я возвращалась из библиотеки, было уже довольно темно. Пиршество закончилось, и гости разбрелись по своим комнатам.

Я думала о Вивьен и настолько погрузилась в свои мысли, что вздрогнула, когда распахнулась дверь одной из комнат.

Я охнула, поднесла руку к груди.

– Простите, ваша светлость, я, кажется, вас напугал, – барон Шарле стоял на пороге своей опочивальни.

Он был пьян.

– Все в порядке, ваша милость, – я, улыбнувшись, попыталась обойти его, прижимаясь к противоположной стене.

– Почему вы не присоединились к нам за ужином? – полюбопытствовал он и преградил дорогу. – Хотя вы правы – вам не стоит слушать наши весьма фривольные речи. Боюсь, вам пришлось бы там краснеть, не переставая.

Я отступила на шаг, а барон пошатнулся и оперся на стену как раз в том месте, где я стояла секунду назад."

"– Не бойтесь меня, Алэйна, – ухмыльнулся он. – Я не сделаю вам ничего дурного. Я восхищаюсь вами с первой же минуты нашего знакомства. А вы избегаете меня, как будто не считаете себе ровней.

Его взгляд спустился с моего лица на шею, потом – на грудь. Я порадовалась, что надела весьма закрытое платье.

– Вы ошибаетесь, ваша милость, – пролепетала я. – Я всего лишь пытаюсь больше времени уделять захворавшей сестре.

– Вы не только красивы, но еще и добры, – похвалил он. – Вы распаляете мое желание еще сильнее.

Я, кажется, покраснела. Но в коридоре был полумрак, и вряд ли Шарле заметил мое смущение.

– Прошу прощения, но, думаю, нам лучше поговорить утром.

Я сделала еще один шаг назад. Похоже, добираться до своей комнаты мне придется окольным путем.

Но барон вдруг схватил меня за руку.

– Зачем же откладывать это, Алэйна. Мы можем поговорить прямо сейчас в моей комнате.

– Что вы себе позволяете, сударь? – я постаралась вложить в голос всё возмущение, которое смогла собрать.

Я всё еще не верила в серьезность его намерений. Не может же гость забыться до такой степени, чтобы оскорбить дочь хозяина? Особенно, если хозяин – гораздо выше его по положению.

– Я не причиню вам вреда, – расхохотался он.