Неверный. Свободный роман (СИ)

Выбегаю следом, Алим уже обезьянкой висит на Святе, я обнимаю друга.

— Привет! Скучала.

— Скучал, — отзывается, обняв крепко. — А что с координацией и ловкостью у нашего Алима? Явно пошел в тебя…

— То есть, он идеален.

— О да. Идеально влетает во все!

Друг ржет, намекая со смехом на времена, когда я, отчаянная и самоуверенная дурешка, решила, что смогу научиться вот так же легко парить, потому что на йоге научилась шпагату и приобрела классную растяжку.

Оказалось, все намного сложнее. Дело даже не в сложных трюках, но во врожденной грации и плавности. Она есть у Свята, у меня — пластичность и талант другого рода.

Я могу стать консервным ножом для каждого, вскрывая в фото самую суть.

Мои работы гремят. Чаще всего, это фэшн-съемки. Но самую большую популярность приобрели мои работы ню. Благодаря им я и прославилась…

— Какие планы, Саш?

— Вечером у меня? — напоминаю о договоренности.

Свят что-то прикидывает в своей голове, не спешит отвечать согласием. Это царапает изнутри, но я пытаюсь обернуть все в шутку:

— Ладно, хватит прятать от меня свою царевишну. Или боишься, что заревную?

Шутки-шутками, а думать, что мой родной и привычный, такой безумно близкий, Свят отдаляется, немного больно.

Скорее даже больше, чем немного. Но вслух никогда не признаюсь. У него нет сложностей с противоположным полом, они есть только у меня, не стоит же топить всех по этому поводу…

— Скорее, она ревнует, — наконец, отвечает друг. — Думает, что меня слишком много в твоей жизни, и наоборот. Давай в кафе посидим.

Смотрит на меня, как будто извиняясь.

В горле внезапно першит.

Мы шли к успеху каждый своей дорогой, но все-таки вместе. Цеплялись, как могли. Я помню его злые слезы после сокрушительного провала первого проекта, на который он возлагал большие надежды.

Он знает, как я рыдала, заедая мороженым разгромные статьи в свой адрес с клеймом «порнушницы».

Когда-то мы были друг для друга спасательным кругом. Островком спокойствия в бушующем море.

Мы были нужными в момент необходимости и сложностей.

Теперь, на волне успеха, когда пошли не только вложения наших трудов, но и сочные плоды, меня вдруг стало слишком много для Свята, и это задевает. Наверное, задевает, потому что я не смогла стать столь же нужной для кого-то, кроме него.

Он — нужен кому-то еще, а я — нет. Алим — не в счет. Алим — моя большая и абсолютно слепая любовь…

— Саш, это ничего не меняет. Люблю тебя, знаешь же. Как самого себя, ты мне роднее родни.

— Да, я тебя тоже. Ладно. Мы будем у себя. Проверим, как сделали детскую, Алим?

Алим сосредоточенно и почти равнодушно кивает. Он активный, но говорит очень мало и редко. Я так волнуюсь по этому поводу, просто не передать, как. Может быть, мои постоянные разъезды так влияют? Мы везде и почти одновременно негде.