Неверный. Свободный роман (СИ)

льнет к моей кожи обжигающе липкими дорожками и закручивается спиралью в самом низу живота.

Наш взгляд длится несколько секунд и по ощущениям даже воздух шкворчать начинает, как кусочек сливочного масла на раскаленной сковороде.

Я, не выдержав накала, опускаю взгляд первой, приникая к груди Расула.

— Есть хочу. Я как будто целый год не ела.

— Это можно, — хмыкает Расул.

— Ты так и будешь тискаться по углам с красавицей или поможешь?

Голос Рахмана звучит сзади и тут же обволакивает жаром от чужого взгляда на моей спине и руки Расула, которая продолжает мять собственническим жестом мою попку, совершенно не стесняясь присутствия постороннего.

Как-то это неправильно.

Неправильно, но мужчины явно не из стеснительных. Расул, будто нарочно, снова меня глубоко целует, не дав возможность закрыться, в мои бедра вжимаются его — с сильной эрекцией, и пристальное внимание третьего только накаляет обстановку.

— Вот теперь можно пойти и помочь, — отпускает меня Расул.

Мужчины переговариваются, обсуждают что-то.

Я как обмякшая, лицо горит, ноги — кисель.

Почти ничего не видя перед собой, бреду на кухню, в поисках воды.

Пекло. Мне надо запить чем-нибудь это страшное пекло.

Стаканы на кухне стоят высоко на полке. Приходится взять табурет.

— Давай я достану, — довольно миролюбиво звучит голос мужчины.

Рахман, да? Я и сказать ничего не успеваю, а он уже подходит и легко достает два стакана с верхней полки. Потом ручищи мягко обволакиваю мою талию, бережно сняв с табурета.

При этом его крупное и, уверена, всюду волосатое тело, на миг прикасается ко мне сзади. Чужое дыхание опаляет макушку.

Я возмутиться не успела, а он уже набрал воды и подтолкнул один из стаканов в мои руки.

— Держи.

Сделав несколько глотков, я осмеливаюсь повернуться и теперь спокойнее разглядеть лицо мужчины. Хотя нет, спокойно не получается смотреть в лицо тому, кто смотрел, как меня трахают, до оргазма доводят…

Стыд, стыд, аттеншн!

— Кстати, кружки левее. На полке над мойкой. За ними не надо лезть наверх, — немного сощуривается Рахман и прижимается ртом к стакану, сделав крупный, жадный глоток.

Намекает, будто я нарочно с табуретом раскорячилась, вызывая к себе внимание? Вот еще…

— Вы здесь все знаете. Часто бываете?

— Если все здесь люди взрослые, можно и на «ты», красивая.

— Вот не надо.

— Чего? — удивляется.

— Комплименты сомнительные.

— От чистого сердца, — прижимает к груди ладонь-лопату. — Красивая девушка, манкая.

— Не стоит говорить мне комплименты! — упрямо повторяю.

— Почему?

— Все и так ясно! — пью еще немного воды.

— Мне не очень, расскажи? — предлагает и хлопает по угловому дивану, предлагая сесть рядышком.

При этом его левая рука лежит вдоль всей спинки, и если я присяду, получится, будто я нырну ему под руку.