Дочь по контракту

Толстая железная дверь в квартиру приоткрыта…

Не слышен голос Зинаиды. Визги Стефании. Бас охранников Золотова.

Я не иду, а будто вязну в трясине. Дрожащей рукой открываю шире дверь и замираю на пороге. Горит свет. Тихо. Решаю войти в квартиру.

Медленно двигаюсь по опустевшему коридору, заглядываю в каждую комнату. Никого. В кабинете клетка Алекса завешана тряпкой, и я не могу сказать здесь ли попугай. Спальня Марка тоже пуста.

С последней надеждой я толкаю створку в свою комнату и ахаю. Несколько вещичек Стефании раскиданы на кровате. На полу валяются игрушки…

Реву окончательно. Вою. Подбегаю к постели и хватаю распашонку дочери. Ноги больше меня не держат. Валюсь на пол. Сминаю одежку и подношу к лицу. Целую все, что осталось от дочери, захлебываюсь горем…

Совсем скоро появляется всклокоченный Лютольф. Он упирается двумя руками об дверные косяки и ошарашенно на меня смотрит.

— Они забрали Стефанию…

— Твою ж мать!!! — впервые за все время Марк агрессирует. Он бьет кулаком в стену так, что я вздрагиваю. — Подожди, — шарит по карманам, — я позвоню в полицию. Они найдут Стефанию в аэропорту.

— Олег пользуется частным самолетом… — из последних сил выжимаю и вновь реву."

"Сложно описать, что я сейчас чувствую. Меня будто бы похоронили при жизни. Девочка, за которую я так боролась, исчезла, а самое страшное она попала в лапы безжалостных гадов.

— В любом случае Золотов у нас, — то ли успокаивает меня, то ли себя Марк. — Он обязательно расколется.

Я поднимаюсь на ноги.

— Мы не можем так просто сидеть и ждать, пока заговорит Олег! А вдруг будет поздно?! Я знаю, где находится взлетно-посадочная полоса. Мы… мы должны успеть!

Лютольф жестом зазывает поторопиться. Дабы уберечь меня, берет за руку. Но!

Мы уже собирались вернуться на улицу, однако как по волшебству встречаем Зинаиду Федоровну со Стефанией в прихожей.

Тут же кидаюсь к дочери, до сих пор не веря собственным глазам. Сначала осторожно, а потом с горячей любовью дотрагиваюсь Стефании. Касаюсь ее розовых щечек, целую. Забираю малышку к себе и крепко прижимаю.

За спиной будто вырастаю крылья. Сквозь пелену слез благодарно смотрю на Зинаиду. Сегодня мама второй раз подарила мне жизнь!

— Да как так?! — голос Лютольфа звучит во всех тонах удивления.

Зинаида Федоровна надменно кривит улыбку и снимает с себя наспех обутые кроссовки Лютольфа.

— А я тебе что, совсем ветхая? — с гонором наезжает на Марка и упирается руками в бока. — Не могу разобраться в кнопочном пульте? Умный дом, умный дом! — излюбленным жестом тычет себя в грудь. — Я умнее!

У Лютольфа «слетает корона» и он говорит тише:

— Разве наемники Золотова тут не были?

Но моя мама не понимает намеков на конкретику. Она привыкла выражаться красочно.