Дочь прокурора

Только для пущей уверенности отдай мне его телефон, с которого ты звонила.

Телефон, точно!

Я спохватилась и вынула смартфон из заднего кармана джинсов. От каждого, даже легкого движения болели кисти, заставляя меня морщиться. И Амир это заметил. Перехватил у меня телефон, а на его лице отразилась целая гамма боли. Словно он чувствовал её вместо меня.

- Только надо подумать как быть с исходящими. – произнёс папа, - Одной чистки телефона недостаточно.

- Я решу всё. У меня есть хорошие знакомые в телефонных компаниях, - успокоил и его и меня Амир.

Папа хмыкнул, а потом снова взглянул в зеркало.

- Где ты только опыта набрался?

- Учителя были хорошие, - кратко ответил Амир, притягивая меня обратно к себе и осторожно беря за запястье, чтобы рассмотреть мои ноющие раны. Никогда еще мне не было так больно. Кажется, руки опустили в чан с кипящим маслом, настолько сильно они жгли, - я заберу Лию к себе сегодня.

- Пусть бы домой ехала. Ира позаботится о ней.

- Я сам о ней позабочусь, - отрезал Амир, - тебе будет чем заняться. Звягин так просто не оставит это дело.

- Но с дочерью ты мне не запретишь видеться, Шахин! – довольно грубо отчеканил отец.

- Это вопрос не ко мне. Если Лия будет великодушна и сама тебя простит за то, что ты натворил, то ты будешь счастливчиком.

Сильные руки снова прижали меня к себе, а я просто прикрыла глаза и отпустила мысли. Я подумаю обо всём позже. Моя нервная система и психика не готовы к тому, что происходит прямо сейчас. К этим страшным разговорам, к тому, как поступил папа, как насильно увез меня, собирался выдать замуж. И к тому, что сделал Никита…

Поглубже закопавшись щекой во влажную от моих слез рубашку Амира, я кажется, уснула.

- Тттшш, осторожно.

Приоткрыла глаза и поняла, что нахожусь на руках моего мужчины, а папа помогает ему выбраться из машины. Свет от фонаря осветил его лицо и у меня сердце кольнуло. Несмотря на то, как я зла была на него, гаммы эмоций, таящихся в его глазах не заметить было невозможно. Столько невысказанной боли, столько вины.

Папа протянул руку и взял мою ладонь. Поднёс к губам, и осторожно поцеловал внутреннюю сторону.

- Прости меня, дочь. За всё.

Наверное, папа бы не выдал меня замуж, если бы я рассказала как Никита со мной обращался. Вероятно, в данной ситуации была и моя вина.

Никогда не нужно бояться последствий и молчать. Молчание – как паутина. К нему прилипают всё новые недосказанности, в которых только сильнее запутываешься, пока однажды не происходит нечто непоправимое.

Но все же то, как он снова собирался поступить с Амиром не позволяло мне смотреть на него прежними глазами. Моя любовь к папе безгранична, но сейчас мне казалось, что я не знаю его.