Дочь прокурора

- Я не переживу, если с тобой что-то случится! Я с ума сойду! Умру, Амир!

- Не случится! Слышишь? – требовательно спросил он, а я кивнула, хотя страх только начал стремительно набирать обороты.

Слезы застелили глаза и покатились по щекам.

- Полетели со мной, пожалуйста, - взмолилась я, вцепившись в его руку, - ну как он свяжет историю Никиты с тобой? А?

- Нельзя, Лия. Мне проще решать вопросы здесь.

Я понимала это, умом понимала. Но слезы остановить было невозможно. Что в машине, что в аэропорту, когда Амир неистово целовал меня перед тем, как посадить на самолет.

Я все-таки улетела.

Каким-то чартерным рейсом, на борту которого вокруг меня суетилась очень внимательная стюардесса, все время интересуясь не хочу ли я чего-то, а я хотела только одного – обратно к Амиру.

В Турции, как Амир и обещал, меня встретил его знакомый. Джан, мужчина примерно одного возраста с Амиром, любезно отвез меня до гостиницы, вручил мне банковскую карту, которую, оказывается, для меня открыл Амир, и помог поселиться. На всякий случай, оставил мне свой номер телефона и контакты работников отеля, по которым я могла звонить в любое время суток, как он пояснил.

Первым делом, я конечно же позвонила Амиру. Время было уже ночное, но мне было не до сна.

- Добралась, малыш? – ответил он сразу.

- Да. Джан был очень внимателен.

- Это хорошо. Располагайся и постарайся не придумывать себе страшных картинок, договорились?

Как же не придумывать? Если бы всё было не настолько страшно, он бы меня не отправил за тысячи километров.

- Я не смогу, - ответила честно, - пожалуйста, пообещай, что с тобой будет всё в порядке. Что ты сделаешь всё, что от тебя зависит, лишь бы остаться живым. Поклянись! Как поклялся в том, что не откажешься от нас!

Знаю, это глупо! Клясться в том, чего не знаешь, но мне было необходимо услышать это от него.

Что он сделает всё, чтобы остаться живым. Чтобы приехать ко мне. Быть со мной.

Я обхватила себя руками, пока из трубки доносилось убийственное молчание, а потом услышала:

- Клянусь, Лия!"

"Нужно ли говорить, что все следующие дни были для меня монотонной серой кашей? Мне звонила мама, рассказывала о том в каком неописуемом ужасе находятся родители Никиты. Его мама от горя с ума сходила, а папа… Глеб Степанович словно с цепи сорвался.

Мне жаль их, по человечески жаль, ведь потерять ребенка – это ужасно. И возможно, я должна была бы испытывать сострадание, но как раз этого у меня не получалось. Не после того, как едва не поступил со мной Никита.

Если подумать, то на моем месте могла бы быть другая. И наверняка, была бы и в будущем, независимо от того, как закончилась бы эта история со мной. Такие, как Никита – они не имеют человеческих принципов. Не имеют морали, чувств, они берут то, что считают своим и их невозможно остановить.