Дочь врага. Мой сладкий грех

— Чего ты там добивалась, малая? — сипло спрашивает он. Тон вкрадчивый, утробный. — Выпороть тебя надо? Этого ты хотела?

— Ну, попробуй, — дерзко вздергиваю бровь. А Довлатов ухмыляется.

— Ай! — вскрикиваю, когда он дергает меня на себя и ловко в два движения укладывает бедрами на свои колени. — Ты что делаешь? — истерично посмеиваюсь, пытаюсь подняться, но сильная мужская рука вжимает меня лицом в кожаное сиденье.

— Я, мелкая, исполняю твои желания, — рычит. — Лежи, не дёргайся. Хуже будет.

Я и правда замираю. Мне еще кажется это все возбуждающей игрой. Закусываю губы, по телу проходится волна предвкушения.

"

"— Ау! — снова вскрикиваю, когда он реально шлёпает меня своей огромной ладонью по заднице. Снова пытаюсь подняться и возмутиться, но тяжелая рука вжимает меня назад в сиденье. И снова шлёпает. Ощутимо, хлёстко, так, что попа начинает гореть.

— Не так ты это себе представляла, мелкая, да? — усмехается и снова шлепает. — Бойся своих желаний. За слова надо отвечать, — хрипит и снова шлепает.

Мне больно, да. Дергаюсь снова, но потом замираю, когда понимаю: от очередного хлесткого шлепка начинает гореть между моих ног, и трусики намокают.

Это что-то новое, и я в шоке прислушиваюсь к своему телу.

— Я всех на уши поднял из-за тебя! — еще один шлепок, и мой вскрик перерастает во всхлип. — Диму, хорошего парня, наказал! — еще один шлёпок. — Поседел еще больше, зараза ты мелкая! — еще один шлепок, и я уже не чувствую боли, только обжигающее возбуждение и дрожь. Глотаю воздух, понимая, что это настолько порочно, что можно кончить прям так, оттого что тебя порют. — Ты, бля, знаешь, чем могут обернуться твои капризы? Не знаешь, — еще шлепок.

Судорожно втягиваю воздух, пьянея и улетая куда-то в прострацию от мужского аромата.

От Довлатова пахнет холодным парфюмом, табаком, нотками специй и чисто мужским запахом. И это мой самый любимый запах.

— Выкрадут тебя, и эта порка раем покажется. На ленты тебя, зараза такая, порежут. Понимаешь? Ни хрена ты не понимаешь! Потому что ребёнок еще и выходки детские, глупые, — выдыхает, отпуская меня.

А я так и лежу попой на его коленях, вжатая лицом в кожаное сиденье. Судорожно дышу, пытаясь справиться с собственным телом. Никогда не думала, что возбуждение может быть настолько острым.

Хочется рыдать… Не оттого что горит попа, а оттого что продолжения не будет, а меня уже ломает и тянет, как похотливую кошку. Вадим сам снимает меня с себя и выходит из машины. Вздрагиваю, потому что он опять громко хлопает дверью.

Лежу так с минуту, глотая воздух. А потом накрывает злостью.

Ненавижу!

Мелкая я, значит.

Капризный ребёнок?

Это он ничего не понимает и не видит! Это всё из-за него!

Тоже вылетаю из машины, поправляя задравшийся топ. Бедра горят, между ног горячо и мокро.