Дочь врага. Мой сладкий грех

— Ты иди, я сама, — мягко улыбаюсь и убегаю в ванную.

Запираюсь, вынимаю из своего тайника сигареты и с удовольствием прикуриваю, выдыхая дым в вентиляцию. Если отец узнает, что я иногда балуюсь сигаретами, то разобьёт мне губы. Но сейчас на всё плевать. Сама виновата. Вадим никогда не смотрел на меня как на женщину. А потому что и не хотел ничего во мне видеть. Ему вон, оказывается, искусственные разукрашенные куклы нравятся. Сама очаровалась, и сама же разочаровалась. Самостоятельная. Но Вадима все равно сейчас ненавижу.

Докуриваю сигарету, спускаю бычок в унитаз, мою руки, стираю потекшую тушь, рассматривая себя в зеркало.

Да пошел он!

Славик вон давно ко мне подкатывает, он сегодня припер мне букет из тысячи и одной розы. А Вадим припер к стене телку. Делайте выводы, господа.

Одергиваю платье, решительно выхожу, направляясь к гостям.

Отец не поскупился и закатил праздник пограндиознее своей с Надеждой свадьбы. Украшения из живых пионов, только премиальное шампанское, шеф-повар мишленовского ресторана, официанты, живая музыка. Мой отец холоден и свою любовь всегда выражал деньгами. Я привыкла и даже не виню его за это.

Ибо он всегда исполнял мой любой каприз.

Захожу в толпу, киваю подруге, которая что-то мне вещает, улыбаюсь Славику и подхватываю бокал шампанского. Я не хочу даже знать, где Вадим и его телка. Я не хочу, но глаза сами собой его находят. Он разговаривает с моим отцом, усмехаясь. Довольный. Натрахался? Белобрысая шавка уплетает тарталетки с икрой, запивая шампанским, и болтает с супругой моего дяди. Тоже смеется.

Удовлетворил он тебя, да?

Чтоб ты подавилась!

— Минуточку внимания! — отец привлекает внимание собравшихся.

Музыка затихает, все оборачиваются в сторону сцены. — Елизавета, подойди, — зовет меня к себе.

Иду. Мне будут вручать подарок. Как бы я ни пытала Надю, она так и не раскололась. И я не знаю, что мне будут дарить. Но очень надеюсь, что это машина. Права я получила, мне восемнадцать, и смогу сесть за руль. Это моя мечта. И отец это знает. Я все уши ему прожужжала, постоянно подкидывая фото красивых тачек.

— Дети, знаете ли, быстро растут, — произносит речь отец. Я улыбаюсь, наблюдая, как к Вадиму подходит его телка и повисает у него на плече.

А он смотрит на меня.

Отворачиваюсь. Смотри на свою шавку. Она вон тебе в рот заглядывает.

— Ещё недавно моя дочь была младенцем. Кажется, прошло совсем мало времени, но перед нами уже взрослая девушка. Я мог подарить моей дочери всё что угодно, но дарю самое ценное. Это образование.

Свожу брови, не понимая, о чем он. Отец лезет во внутренний карман пиджака и достает оттуда белый плотный конверт с золотым тиснением и протягивает мне.

— Что это? — не понимаю я.

Когда дарят машину, вручают ключи.