Дочь врага. Мой сладкий грех

Хватаю Литвина за грудки и дёргаю на себя. А эта тварь ухмыляется, смотря мне в глаза, не дёргаясь.

— Я жену твою молодую пожалел и ребёнка, который вот-вот родится. Насколько я знаю, у твоей Надежды больше никого, кроме тебя, нет. Где они будут, когда тебя вздёрнут? — бью его в ответ. И мой удар оказывается болезненным. Литвин морщится, а потом сжимает челюсть. — Но это не главное.

Отпускаю его. Поднимаю стул, сажусь, прикуривая сигарету.

— Твоя жена в безопасности и комфорте. Лиза… — выдыхаю дым в его лицо. — Она у меня.

— Ах ты, падаль! — теперь срывается Литвин и дёргается в мою сторону, опираясь кулаками на железный стол, нависая надо мной.

— Где она? — утробно рычит. — Если с ее головы упадет хоть один волос, я же, сука, тебе прямо здесь глотку зубами перегрызу!

Я даже где-то уважаю сейчас его за это. За Лизу я бы тоже перегрыз горло каждому…"

"— Успокойся. С ней всё хорошо. Она даже в какой-то мере сейчас счастлива. И ничего не подозревает.

— Что ты хочешь? Активы завода назад? — садится на стул уже не такой самоуверенный. — Только когда я его забирал, он не стоил почти ничего, твой отец был на грани банкротства.

И всё, что сейчас есть, это уже моя заслуга. И, заметь, ты получал свою долю. Я тебе, падаль, доверял. Я давно перерос эту жажду денег и власти. Не без греха, в своё время натворил много, но приоритеты поменялись. Давай все бумаги, я подпишу. Наслаждайся победой, — сквозь зубы произносит он.

— Не получится надеть белое пальто. Банкротство было мифом, Литвин, — ухмыляюсь я. — Чтобы сделать этот куш непривлекательным. И ты это знал. Поэтому и кинул мне подачку.

— Идиот ты, Довлатов, — качает головой. — Но вести с тобой диалоги мне наскучило.

Верни мне «бомбу» и дочь, а я верну тебе завод. Всё.

Поднимается с места и стучит в железную дверь, чтобы его увели.

А я сжимаю голову, потому что в ней начинает нестерпимо пульсировать боль.

Где я просчитался?

Неважно, чем закончилась наша игра с Литвином и кто прав.

Я по-любому проиграл. Только потому, что люблю Лизу.

С психом сметаю со стола пепельницу, смотря, как по комнате разлетаются осколки…

Через неделю активы завода вернулись ко мне. А Литвин вернулся домой, обедневший всего на тридцать процентов от своего состояния.

Я ждал от него подвоха, до сих пор жду.

Например, пули в лоб от снайпера. Ибо информация с его грехами до сих пор у меня. Но нет. Пока я жив и здоров. Видимо, потому что эту «бомбу» я обещал передать с Лизой. Она пока гарант моей жизни.

Как, сука, прозаично.

И вроде бы месть состоялась. Но входить на трон мне отчего-то не хочется…

Всё потеряло смысл.

Я выкроил себе один последний день с малышкой, и он катастрофически заканчивается, пока я глотаю на закате коньяк на могиле отца.